Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

P

(no subject)

Посмотрели сегодня кинофильм «Движение вверх».
Когда сеанс заканчивался и на экране шли кадры хроники (настоящий Иван Едешко отдавал длинный пас настоящему Александру Белову), А. громко, на весь зал сказал: «вот и сказке конец, а кто слушал – молодец!».
Кто-то засмеялся, а кто-то в зале на ус себе намотал.
А фильм, на мой взгляд, хоть и не такой хороший, как про него иногда говорят, но вполне себе достойный.
И посмотреть на него интересно.
Ну и вспомнилось что-то, казалось, давно забытое, пусть не прямо, но связывающее меня с тем матчем.
Ещё помню чуть-чуть Сергея Белова.
И потом последовавший взлёт литовцев и финальные серии чемпионатов СССР ЦСКА – «Жальгирис»…
И победу сборной СССР в Сеуле на Олимпиаде 1988 года…
Вчера же были в ММЦ «Планета КВН» на ёлке про Смешариков.
Ничего особенного, но зато второй ряд и дико дорогие билеты.

M

Александр Павлович Нилин «Станция Переделкино: поверх заборов»

Буду, конечно, выглядеть глупее, чем на самом деле, но скажу, минуя джентльменский (и мне, конечно, тоже известный) набор примет обновления в первые три года без Сталина. Сознаюсь сейчас в том, что лично на меня более всего повлияло.
Повлияло в первую очередь совместное обучение с девочками, начавшееся для меня с восьмого класса школы, — оно перевернуло всё моё мироощущение.
И совсем неожиданное действие оказал забытый теперь — да и тогда, насколько помню, особого успеха не снискавший — кинофильм «Сын».
Про перевернутое девочками мироощущение расскажу когда-нибудь отдельно, а то, начни я рассказывать сейчас, ни до каких намеченных себе тем никогда уже не дойду.
А про кино совсем коротенько.
Сейчас-то мне смешно, что фильм, который послужил моему освобождению от прилипших стереотипов в понимании своей жизненной роли (в зависимости, конечно, и от кино и его героев), снял не кто иной, как режиссер Юрий Озеров, поставивший при Брежневе несколько громких картин-шоу на военные темы с миллионами танков и прочим (причем фильм, особо прославлявший Брежнева, так и назывался — «Освобождение»: каждому, выходит, своё).
Сам я в четырнадцать лет любил таких киногероев, каких играли Сергей Столяров или Владимир Дружников, но своевременность появления на экране Леонида Харитонова — в «Сыне» он сыграл главную роль — всё же смог оценить.
В полном смысле Леонид героем, конечно, не стал — стал предтечей розовских мальчиков (он и успел сняться в «Добром часе»), а в герои вышел Алексей Баталов (на короткий срок и Николай Рыбников), но прорыв в новое качество начинался с Харитонова.

Collapse )
M

Дмитрий Шепилов «Непримкнувший»

…Набальзамированный прах Сталина в гробу выставлен был для прощания в Колонном зале Дома Союзов. Море знамён и цветов. Траурные мелодии оркестра и хора.
Сталин одет был в мундир генералиссимуса, который он сам себе придумал, пока художники по заказу интендантов бились над эскизами, долженствующими, по их мнению, быть какими-то сверхъестественными и уникальными. Сталин взял обычный генеральский китель, пристроил к нему пару обычных позолоченных петлиц и, явившись в таком одеянии на какое-то заседание, положил тем самым конец дальнейшим интендантским изысканиям. Над левым карманом кителя — орденские ленточки.
Лицо Сталина неправдоподобно бледно, и в выражении появилась новая черта, которой у него никогда не было при жизни, — скорбность, словно в момент расставания с жизнью он испытывал большие муки. Это выражение сохранилось, конечно, и тогда, когда он лежал уже в саркофаге в Мавзолее.
Я смотрю на руки Сталина — бледные, с коричневыми пятнами. И мне эти руки кажутся непропорционально большими и очень сильными.
В эти траурные дни я круглые сутки был занят редакционными делами, а в моей памяти то и дело одна за другой всплывали картины встреч со Сталиным: Красная площадь, Большой театр, Андреевский зал, Кремлевский дворец, рабочий кабинет Сталина, зал заседаний Политбюро, Свердловский зал… Но больше всего, и неотвязно, представлялась мне небольшая комната — библиотека на «ближней» даче, и в ней на полу у дивана распростершийся Сталин.
С этой комнатой у меня были связаны воспоминания о Сталине как об учёном.

Collapse )
M

Михаил Иванович Иванов «Япония в годы войны (записки очевидца)»

Мне по делам консульской службы с первых же дней пребывания в Японии часто приходилось бывать в портах Токио и Иокогама. Особенно меня интересовала жизнь портовых рабочих – представителей одной из самых тяжёлых в довоенные годы профессий в Японии. Однажды весной 1941 г. мы с представителем «Интуриста» прибыли в порт Иокогама для встречи советских граждан, возвращавшихся не то из Сан-Франциско, не то из Лос-Анджелеса через Японию в СССР. Пароход задерживался в пути на несколько часов, и мы, чтобы скоротать время, отправились в ближайшую к порту закусочную. Это была типичная японская закусочная (рёрия), дешёвая и грязная, пристанище портовых рабочих. Грузчики и рабочие портового рефрижератора сидели группами по нескольку человек за плохо прибранными столиками и на местном жаргоне, с многочисленными восклицаниями говорили о своих невесёлых делах. Мы удачно пришли без сопровождавших нас всюду полицейских «друзей» и скоро были втянуты в общий разговор.
Большинство из наших собеседников были завербованы в префектуре Канагава в середине 30-х годов – в период послекризисного подъема экономики. Представитель управления порта ходил по деревням и рыбацким поселкам и вербовал здоровых мужчин не старше 30 лет. При заключении контракта вербовщик выдавал под расписку аванс в 300 иен, который нужно было погасить в течение первого года работы в порту. Это привязывало завербованного на много лет и позволяло беспощадно эксплуатировать его.
Работа грузчиков практически не была нормирована по времени или по количеству труда; приходилось работать по 18 часов и более, пока не закончится разгрузка стоящего на рейде или у причала судна. Заработная плата колебалась от 30 до 40 иен в месяц, в зависимости от условий погрузки. Если грузчик заболевал или получал увечье, управление порта увольняло ненужного рабочего, нанимая новых людей с биржи или по набору. При увольнении выдавалось разовое пособие. Обычно вместо этого списывали задолженность.

Collapse )
M

Даниил Краминов «В орбите войны. Записки советского корреспондента за рубежом 1939-1945 годы»

Международники «Известии» были постоянно связаны с Наркоминделом. Не только его работники, но и руководители выступали на страницах газеты со своими статьями, чтобы разъяснить позицию Советского правительства по тому или иному вопросу. Мы почти ежедневно советовались с ними по материалам, подготовленным к печати. Личные отношения, возникшие между нами, помогали более точному и своевременному освещению событий, которые развёртывались в то время с потрясающей быстротой и неожиданными поворотами. Иногда руководителей газеты и особенно иностранного отдела информировали о важных шагах, предпринимаемых советской дипломатией, чтобы мы могли судить, что правильно, а что неправильно в откликах зарубежной буржуазной печати, которая часто намеренно извращала политику Советского Союза.
В середине апреля Ф.И. Шпигель, вернувшись из Наркоминдела, доверительно сообщил нам, что французы, обеспокоенные агрессивным поведением фашистских главарей в Берлине и Риме, вспомнили о договоре о взаимной помощи, подписанном между Советским Союзом и Францией ещё в 1935 году, и предложили возродить его в несколько изменённой форме. Советское правительство отнеслось к предложению положительно, но намерено расширить его, сделав трёхсторонним, включающим СССР, Францию и Англию и обязывающим их оказывать всякую, в том числе и военную, помощь как друг другу, так и странам, граничащим с Советским Союзом в случае нападения на них нацистской Германии. Соответствующее советское предложение было передано вскоре в Париж и Лондон, и мы с нетерпением ждали реакции этих столиц. И каждый раз, когда Шпигель возвращался из Наркоминдела, мы вваливались в его маленькую комнатенку в конце коридора и спрашивали:
– Что слышно из Парижа и Лондона?
– Пока ничего, – отвечал Шпигель – В Париже берегут тайну наших предложений так крепко, что даже министры ничего не знают, а об их обсуждении не может быть и речи.
– Но ведь английские газеты, ссылаясь на Париж, изложили содержание довольно полно, – напомнил один из нас, следивший за английской прессой.
– На Кузнецком мосту подозревают, что Форин оффис (МИД Англии) сам проинформировал некоторые газеты, посоветовав им сослаться на Париж, – пояснил Шпигель – Полагают, что Чемберлен захотел проверить, как отнесётся общественность к советской идее тройственного союза.

Collapse )
M

(no subject)

В мае 1942 года Сталин получил письмо от молодого ученого-физика, специалиста по ядерным реакциям, будущего академика Флерова, который обращал внимание на подозрительное отсутствие в зарубежной прессе с 1940 года открытых научных публикаций по урановой проблеме, а это, по его мнению, свидетельствовало о начале работ по созданию атомного оружия в Германии и других странах. Флеров предупреждал, что немцы могут первыми создать атомную бомбу.
По времени поступление этого письма совпало с информацией нашей резидентуры, из оккупированного немцами Харькова. Нам сообщали, что бывший политэмигрант в СССР Ф. Хоутерманс прибыл в Харьков со специальной миссией, направленной военным командованием Германии с целью получения дополнительных данных в украинском физико-техническом институте об использовании в военных целях советских исследований по проблеме урана. Хоутерманс в период немецкой оккупации Харькова фактически стал одним из руководителей украинского физико-технического института. В сообщениях агентуры указывалось, что Хоутерманс прибыл в Харьков «в эсэсовской форме».
С санкции руководства я немедленно проинформировал Капицу о появлении Хоутерманса в Харькове и Киеве в составе немецкой военной миссии по демонтажу научного оборудования. Капица придал этому сообщению важное значение, указав, что это подтверждает развитие работ в Германии по созданию урановой бомбы.
И мне (в то время я занимался организацией партизанского движения и сбором разведывательной информации по Германии и Японии) поручили выяснить всё об атомных разработках в Германии.

Collapse )

Должен признаться, я не был обрадован поручением Берии. Возглавляя работу группы "С" по координации добычи и реализации разведданных по атомной бомбе, я испытывал трудности, так как не имел технического образования, не говоря уже о знаниях в области физики. Одновременно я руководил действиями диверсионных партизанских отрядов в тылу немецких армий, и это было моей основной обязанностью.

Павел Анатольевич Судоплатов «Спецоперации»
M

(no subject)

Однако теперь мне хотелось бы вернуться к делу Тухачевского, происходившему на фоне следующих исторических событий.
Гейдрих получил от проживавшего в Париже белогвардейского генерала, некоего Скоблина, сообщение о том, что советский генерал Тухачевский во взаимодействии с германским генеральным штабом планирует свержение Сталина. Правда, Скоблин не смог представить документальных доказательств участия германского генералитета в плане переворота, однако Гейдрих усмотрел в его сообщении столь ценную информацию, что счел целесообразным принять фиктивное обвинение командования германского вермахта, поскольку использование этого материала позволило бы приостановить растущую угрозу со стороны Красной Армии, превосходящей по своей мощи германскую армию. Упомянутый мной Янке предостерегал Гейдриха от поспешных выводов. Он высказал большие сомнения в подлинности информации Скоблина. По его мнению, Скоблин вполне мог играть двойную роль по заданию русской разведки. Он считал даже, что вся эта история инспирирована. В любом случае необходимо было учитывать возможность того, что Скоблин передал нам планы переворота, вынашиваемые якобы Тухачевским, только по поручению Сталина. При это Янке полагал, что Сталин при помощи этой акции намеревается побудить Гейдриха, правильно оценивая его характер и взгляды, нанести удар командованию вермахта, и в то же время уничтожить генеральскую «фронду», возглавляемую Тухачевским, которая стала для него обузой: из соображений внутрипартийной политики Сталин, по мнению Янке, желал, чтобы повод к устранению Тухачевского и его окружения исходил не от него самого, а из-за границы. Своё недоверие Янке обосновывал на сведениях, получаемых им от японской разведки, с которой он поддерживал постоянные связи, а также на том обстоятельстве, что жена Скоблина, Надежда Плевицкая, бывшая «звезда» Петербургской придворной оперы, была агентом ГПУ (советская тайная государственная полиция).

Гейдрих не только отверг предостережение Янке, но и счёл его орудием военных, действовавшим беспрекословно в их интересах, конфисковал все его материалы и подверг трехмесячному домашнему аресту. (Только в 1941 году мне удалось примирить Янке и Гейдриха.)
Тем временем информация Скоблина была передана Гитлеру. Он стал теперь перед трудной проблемой, которую необходимо было решить. Если бы он высказался в пользу Тухачевского, советской власти, может быть, пришёл бы конец, однако неудача вовлекла бы Германию в преждевременную войну. С другой стороны, разоблачение Тухачевского только укрепило бы власть Сталина. Гитлер решил вопрос не в пользу Тухачевского. Что его побудило принять такое решение, осталось неизвестным ни Гейдриху, ни мне. Вероятно, он считал, что ослабление Красной Армии в результате «децимации» советского военного командования на определённое время обеспечит его тыл в борьбе с Западом.

Collapse )

Вальтер Шелленберг «Мемуары»
M

(no subject)

Яркий пример — действия двух молодых американцев Уильяма Мартина и Бернона Митчелла, которые в 1960 году, когда я ещё был начальником отдела в Центре, добровольно связались с советской разведкой и передали ей секретные сведения о тайной подрывной деятельности одной из важных спецслужб США против Советского Союза. В то время Митчеллу исполнился тридцать один год, а Мартин был ещё моложе. Оба они происходили из хорошо обеспеченных семей. В школе отлично учились и проявляли склонность к математике. Затем продолжали своё образование в университетах: Мартин в штате Вашингтон, а Митчелл в Калифорнии. Когда подошло время, они пошли служить в военно-морской флот. Учитывая, что оба увлекались математикой, их зачислили на службу на военно-морские базы по перехвату и раскрытию секретных шифрованных передач в СССР и КНР. Мартин вначале служил на Аляске, а затем его перевели на особо секретную базу в Японии, где он впервые встретился с Берноном Митчеллом. Они стали друзьями. После окончания службы в ВМС парни продолжали учебу в высших учебных заведениях. Закончив их, летом 1957 года оба поступили в Агентство национальной безопасности (АНБ). Их быстро приняли, так как они были отличными математиками и уже имели допуск к работе с документами высшей секретности. Политикой друзья никогда не увлекались.
АНБ — одна из самых важных и дорогостоящих разведслужб США. Оно входит в состав Пентагона. В 1990 году только в научно-исследовательском центре АНБ, расположенном в форте Мид, в сорока километрах от Вашингтона, работало более тринадцати тысяч сотрудников. На многочисленных станциях и пунктах перехвата, рассеянных по всем частям света, занято около ста тридцати тысяч человек. Ежегодные ассигнования агентству составляют около пятнадцати миллиардов долларов. Оно оснащено новейшей техникой, и в нём находится значительно больше ЭВМ, чем в каком-либо другом ведомстве США. АНБ ведёт разведку научно-техническими средствами, с тем чтобы добыть секретные сведения о других странах.

Collapse )

Александр Феклисов «За океаном и на острове. Записки разведчика»
M

Александр Павлович Нилин «Станция Переделкино: поверх заборов»

В «Молодой гвардии» — фильме Герасимова, строго (всё же говорим мы про кино) следующего букве романа, Сталин увидел то, что из внимания всё понимавшего Фадеева вряд ли выпало.
В городе, не имевшем никакого стратегического значения, покинутом советским начальством всех видов и рангов, обнаружилось сопротивление врагу со стороны детей, чьи действия отдыхавшие в Краснодоне от фронта немцы приняли поначалу за обыкновенное озорство — не ведали они о мотивах такого непослушания.
Если говорить о патриотизме как о доктрине, имеющей особое воспитательное значение, то Фадеев с Герасимовым угадали вроде бы на двести процентов: воспитанная советской властью молодежь может и обойтись, как доказали события в Краснодоне, без старших наставников, когда встает на защиту одной для всех Родины.
Вот это и не понравилось товарищу Сталину: она, может быть, и может, а не должна, нельзя допускать, чтобы обходилась наша молодёжь без наставников.
Ушлыми людьми были Фадеев с Герасимовым, но в понимании сталинской политики им до Сталина было ещё очень и очень далеко.
Сталинской премии у Фадеева товарищ Сталин отнимать не стал — но дал всем понять, что он может быть недоволен и такими проверенными, как товарищ Фадеев, людьми.
Дал возможность знаменитому писателю признать публично свои ошибки — и, главное, справедливость критики этих ошибок («критика и самокритика — движущая сила нашего общества»). И сесть за исправление романа.

Collapse )