Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

P

(no subject)

Мой Word политкорректно делает вид, что не знает слова «негритят», и предлагает следующие альтернативные названия роману Агаты Кристи: Десять накрутят, Десять нагремят, Десять нагрубят, Десять нагрузят и Десять нагрета.
M

Михаил Иванович Иванов «Япония в годы войны (записки очевидца)»

Мне по делам консульской службы с первых же дней пребывания в Японии часто приходилось бывать в портах Токио и Иокогама. Особенно меня интересовала жизнь портовых рабочих – представителей одной из самых тяжёлых в довоенные годы профессий в Японии. Однажды весной 1941 г. мы с представителем «Интуриста» прибыли в порт Иокогама для встречи советских граждан, возвращавшихся не то из Сан-Франциско, не то из Лос-Анджелеса через Японию в СССР. Пароход задерживался в пути на несколько часов, и мы, чтобы скоротать время, отправились в ближайшую к порту закусочную. Это была типичная японская закусочная (рёрия), дешёвая и грязная, пристанище портовых рабочих. Грузчики и рабочие портового рефрижератора сидели группами по нескольку человек за плохо прибранными столиками и на местном жаргоне, с многочисленными восклицаниями говорили о своих невесёлых делах. Мы удачно пришли без сопровождавших нас всюду полицейских «друзей» и скоро были втянуты в общий разговор.
Большинство из наших собеседников были завербованы в префектуре Канагава в середине 30-х годов – в период послекризисного подъема экономики. Представитель управления порта ходил по деревням и рыбацким поселкам и вербовал здоровых мужчин не старше 30 лет. При заключении контракта вербовщик выдавал под расписку аванс в 300 иен, который нужно было погасить в течение первого года работы в порту. Это привязывало завербованного на много лет и позволяло беспощадно эксплуатировать его.
Работа грузчиков практически не была нормирована по времени или по количеству труда; приходилось работать по 18 часов и более, пока не закончится разгрузка стоящего на рейде или у причала судна. Заработная плата колебалась от 30 до 40 иен в месяц, в зависимости от условий погрузки. Если грузчик заболевал или получал увечье, управление порта увольняло ненужного рабочего, нанимая новых людей с биржи или по набору. При увольнении выдавалось разовое пособие. Обычно вместо этого списывали задолженность.

Collapse )
M

Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец «Мемуары»

В разговоре со мной принц де Конде два или три раза гневно обмолвился, что если-де судейские будут и дальше действовать так, как они взяли себе за правило, он покажет им, каково истинное положение дел, и ему, Принцу, не составит труда их образумить. Правду сказать, я не прочь был воспользоваться этим источником, чтобы разузнать всё, что мог, о замыслах двора; Принц, однако, не высказывался напрямик, но всё же я уразумел достаточно, чтобы утвердиться в прежней мысли, что двор вернулся к первоначальному своему плану напасть на Париж. Чтобы выведать более, я сказал Принцу, что Кардинал может ошибиться в своих расчетах, и Париж окажется твёрдым орешком. «Его возьмут не как Дюнкерк, с помощью подкопов и приступов, — гневно ответил Принц, — а измором, оставив на неделю без гонесского хлеба». Я намотал это на ус и не столько для того, чтобы доискаться ещё новых подробностей, сколько чтобы развязать себе руки в отношении самого Принца, возразил ему, сказав, что намерение преградить путь хлебу из Гонесса может натолкнуться на препятствия. «На какие? — резко спросил он. — Неужто горожане вздумают дать нам сражение?» — «Их было бы нетрудно одолеть, будь они одни, Принц», — ответил я. «Кто же будет с ними? — продолжал он. — Неужели вы, мой нынешний собеседник?» — «Это был бы дурной знак, — заметил я. — Это слишком отзывалось бы Лигой». — «Шутки в сторону, — молвил он, подумав. — Неужели у вас достанет безумства связать себя с этими людьми?» — «Достанет, и с лихвою, — ответил я. — Вашему Высочеству это известно, как и то, что я коадъютор Парижа, и, стало быть, честь моя и выгода побуждают меня его охранять. До конца моих дней я готов служить Вашему Высочеству во всём, что не противоречит этому соображению». Я видел, что мои слова тронули Принца, однако он сдержал свои чувства. «Если вы ввяжетесь в это губительное дело, — сказал он, — я буду сожалеть о вас, но у меня не будет причины на вас сетовать, не сетуйте же и вы на меня и будьте моим свидетелем, что я не дал Лонгёю и Брусселю ни одного обещания, от какого Парламент не разрешил бы меня своим поведением». Вслед за тем он наговорил много любезных слов мне лично. Он предложил помирить меня с двором. Я заверил его в моей преданности и усердии во всем, что не будет противно моим обязательствам, ему известным. Я принудил его согласиться с тем, что я не могу оставить их втуне, и сам оставил Отель Конде в волнении, какое вы легко можете вообразить.

Collapse )
M

Эдуард Эррио «Эпизоды 1940-1944»

14 мая был прорван наш Северный фронт. Немецкие войска вклинились между нашими армиями и раскололи их на две группировки. На юге французские дивизии удерживали фронт на Сомме и Эне. На севере бельгийцы, англичане и несколько французских дивизий под командованием генерала Бланшара обороняли Дюнкерк. В своих мемуарах (т. III, стр. 398 и далее) генерал Гамелей рассказывает, что уже 15 мая, когда немцы ещё только перешли Маас на участке между Намюром и районом Седана, он предлагал эвакуировать военное министерство. Битва за Маас, говорит Гамелен, была проиграна.
16-го около 5 часов утра начальник моей канцелярии пришёл с плохими вестями. По его словам, ночью в здании министерства внутренних дел будто бы состоялось заседание правительства, на котором рассматривался вопрос об отъезде правительства из Парижа. Ходят также слухи, что передовые части неприятеля достигли Лаона. Аналогичные сведения через одного из друзей премьер-министра Даладье получил и квестор Перфетти. Об обстановке рассказал мне по телефону Поль Рейно. Сославшись на генерала Гамелена, он сказал, что две, а возможно и три, бронетанковые дивизии, в сопровождении колонн мотопехоты, продвигаются к столице. Они могут войти в Париж даже сегодня ещё до полуночи. Спустя несколько дней мне стало известно, что около 9 часов утра Мандель получил те же сведения из ставки главнокомандующего. Поль Рейно предложил мне эвакуировать палату.
Тогда же, сославшись на то, что он не может покинуть свой кабинет, Рейно попросил меня приехать к нему в министерство иностранных дел. Я прибыл туда около 11 часов и застал гг. Жанненэ, Рио, де Монзи и Манделя. Затем появились Даладье, прибывший с генералом Декамом, Руа, Бертуэн, Шотан, Ламурье и, несколько позднее, Луи Марэн.
Генерал Эринг в спокойных тонах доложил нам, что меры по обороне Парижа им приняты, но нет взрывчатки. Генерал потребовал эвакуировать правительство, палату депутатов и сенат. Он предложил превратить убежище в Бурбонском дворце (которое я распорядился оборудовать, несмотря на множество возражений), в свой командный пост. Де Монзи указал на ограниченные возможности, которыми он располагал для эвакуации министерств. Во время этих невесёлых разговоров в окна все время доносился шум от сбрасываемых на лужайку министерского сада досье: их собирались сжечь.

Collapse )
R

(no subject)

Был на прошлой неделе на очередном конгрессе предприятий наноиндустрии.
Выступали приглашённые представители успешных технопарков – из Китая, Бельгии. Было интересно.
У наших дегу на прошлой неделе пополнение семейства – четверо маленьких дегусят.

Collapse )
M

Вальтер Шелленберг «Мемуары»

Однако меня удивляло и несколько разочаровывало то обстоятельство, что я так и не получил ответа из Берлина на мои письменные сообщения. Я уже полагал, что моя работа не находит достаточного отклика. И вдруг ко мне на квартиру в Дюссельдорфе, где я служил в суде, явился уже упомянутый профессор Н. К моему удивлению, он предложил мне переехать во Франкфурт-на-Майне, чтобы там, в ходе подготовительной юридической службы, пройти предписанный куре обучения во внутренней канцелярии тамошнего полицай-президиума. Так как это предложение было связано с финансовыми выгодами, я без колебаний принял его.
Во Франкфурте для меня начался период интенсивной деятельности, продолжавшийся три месяца. Я ознакомился с работой различных отделов полицай-президиума, и повсюду мне пришлось заниматься самыми щекотливыми делами — в том числе вести следствие по тяжёлым преступлениям, совершенным высокопоставленными партийными функционерами. Дважды такие дела вынуждали меня ездить в Берлин для доклада лично тогдашнему рейхсминистру внутренних дел д-ру Фрику. Тогда как раз между министром юстиции д-ром Гюртнером, Фриком и нюрнбергским гауляйтером Юлиусом Штрейхером возник ожесточенный спор. Дело было в следующем.
В то время во Франкене были приговорены к десяти годам тюремного заключения два эсэсовца, один из которых убил молотком одного еврея, столкнувшись с ним на финансовой почве. Изучив дело, я пришёл к убеждению, что второй человек, который, по его показаниям, только дал молоток убийце, не зная о его намерениях, был невиновен. Поэтому однажды ночью я тайно приказал открыть камеру, где он находился, чтобы этот заключенный смог убежать.
Министр юстиции Гюртнер усмотрел в этом нарушение закона и обратился к министру внутренних дел Фрику с резким протестом против Штрейхера. Благодаря посредничеству Фрика, моё своевольство осталось без серьёзных последствий.

Collapse )
M

Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец «Мемуары»

Поскольку Королева покинула Париж для того лишь, чтобы с большей свободой ожидать возвращения войск, с помощью которых она намерена была напасть на город или уморить его голодом (она бесспорно помышляла и о том, и о другом), — так вот, поскольку Королева покинула Париж с одною лишь этой целью, она не стала слишком церемониться с Парламентом в отношении его последнего постановления — о нём я уже говорил выше, он содержал просьбу привезти Короля обратно в Париж. Она ответила депутатам, явившимся к ней с представлениями, что весьма ими удивлена, что Король привык каждый год дышать в эту пору свежим воздухом и здоровье его дороже ей, нежели пустые страхи народа. Принц де Конде, прибывший в эту самую минуту и не поддержавший намерения двора подвергнуть Париж нападению, посчитал, что ему следует, по крайней мере, представить Королеве другие знаки своей готовности исполнить её волю. Он объявил президенту и двум советникам, которые согласно решению Парламента пригласили его на заседание, что он не явится туда и будет повиноваться Королеве, даже если ему придется заплатить за это жизнью. Горячий нрав завлёк его в пылу речи далее, нежели то входило в его намерения, о чём вы легко можете судить, уже зная из моего рассказа, как он был расположен прежде даже разговора со мной. Герцог Орлеанский также ответил, что не явится в Парламент, который принял решения слишком дерзкие и недозволительные. Принц де Конти отвечал в том же духе.
На другой день магистраты от короны доставили в Парламент постановление Совета, которым отменялось решение Парламента и запрещалось обсуждать указ 617 года против министров-иностранцев. Прения были на редкость жаркими, Парламент объявил решение представить Королеве ремонстрации, поручил купеческому старшине позаботиться о безопасности города, приказал всем губернаторам открыть заставы и распорядился на другой же день, отложив все дела, приступить к обсуждению указа 617 года. Ночь напролет я усердствовал, стараясь предотвратить этот шаг, ибо боялся, что, ускорив события, он вынудит Принца, вопреки его собственной воле, защищать интересы двора. Лонгёй, со своей стороны, хлопотал о том же. Бруссель дал ему слово начать прения призывом к умеренности, другие положительно обещали мне то же или хотя бы позволили на это надеяться.
Но наутро всё вышло по-другому.

Collapse )
M

Вальтер Шелленберг «Мемуары»

С того дня, когда в 1941 году меня назначили руководителем политической тайной службы за границей, Генрих Гиммлер, как рейхсфюрер СС и высший начальник политической контрразведки, издал распоряжение, строго запрещавшее публикацию в печати моих фотографий и упоминание моего имени в прессе. Только после разгрома Германии общественности стали известны моё имя и кое-какие сведения о моей деятельности, хотя многое ещё оставалось в тени.
Теперь, когда я решаюсь выйти из-за кулис и рассказать о разведке при национал-социалистском режиме, мной движет отнюдь не желание привлечь внимание к собственной персоне. Не ставит эта книга и задачи развлечь читателя, поведав ему несколько захватывающих историй про шпионов. При всём своеобразии стоявших передо мной задач моя деятельность была настолько тесно связана с общим ходом политических и военных событий, особенно во время второй мировой войны, что, как мне кажется, моя книга сможет прояснить в более широком смысле некоторые тёмные места в истории третьего рейха.
Чтобы читателю стало понятно, как я сблизился с кругами, связанными с разведкой, и впоследствии попал в её бешеный водоворот, мне представляется необходимым сказать несколько слов о годах моей молодости и о том, какое влияние оказали они на моё последующее развитие.

Collapse )
R

(no subject)

Три дня был в Питере на международном конгрессе врачей, а вчера точно так же стоял у нашего стенда уже в Сколково на Startup Village – 2016.
Уж сколько таких конференциях (для врачей и для инноваторов) я посещал, но первый день конгресса в Питере меня поразил в самое сердце.
Мы ровно три часа без отдыха раздавали наши рекламные материалы при длиннющих очередях.
Так, что даже взмокли, и нам по одному пришлось потом ходить принимать душ.
Очередях со всеми элементами нездорового ажиотажа, когда кто-то пытался подойти сбоку со словами «Я заведующая отделением, дайте мне немедленно!», а её норовили оттолкнуть плечом и кричали «Я тоже заведующая отделением, а сколько в очереди простояла!».
Или вот один старикан тоже прошёл сбоку без очереди и предъявил мне красные корочки удостоверения академика Академии технологических наук, чтобы получить нашу наполненную сумку.
За эти три часа мы лишились почти всех наших материалов, по плану предназначенных для раздачи на все пять дней, так что пришлось заряжать наших коллег, которые приехали к нам на смену на вторую половину конгресса, везти новые ящики на раздачу, а мы фактически остались без работы и поэтому могли расслабленно гулять по городу.
Ну всё-таки на конгрессе было больше полутора тысяч врачей, а вот в Сколково, на свежем воздухе на пляже у пруда, где стояли стенды, вокруг нас было малолюдно.
Полезные контакты, однако, тоже завели.
В Питере долго разговаривал с главным врачом специализированной республиканской клинической областной больницы из Сибири, с профессором одного из московских медов, практикующей в Морозовской больнице – обе хотели бы проводить с нами клинические исследования.
В Сколково к нашему стенду подошёл директор одного из московских исследовательских институтов, очень интересовался нашим виварием, обменялись с ним визитками…
А погода эти дни стояла прекрасная!

Collapse )
M

(no subject)

Яркий пример — действия двух молодых американцев Уильяма Мартина и Бернона Митчелла, которые в 1960 году, когда я ещё был начальником отдела в Центре, добровольно связались с советской разведкой и передали ей секретные сведения о тайной подрывной деятельности одной из важных спецслужб США против Советского Союза. В то время Митчеллу исполнился тридцать один год, а Мартин был ещё моложе. Оба они происходили из хорошо обеспеченных семей. В школе отлично учились и проявляли склонность к математике. Затем продолжали своё образование в университетах: Мартин в штате Вашингтон, а Митчелл в Калифорнии. Когда подошло время, они пошли служить в военно-морской флот. Учитывая, что оба увлекались математикой, их зачислили на службу на военно-морские базы по перехвату и раскрытию секретных шифрованных передач в СССР и КНР. Мартин вначале служил на Аляске, а затем его перевели на особо секретную базу в Японии, где он впервые встретился с Берноном Митчеллом. Они стали друзьями. После окончания службы в ВМС парни продолжали учебу в высших учебных заведениях. Закончив их, летом 1957 года оба поступили в Агентство национальной безопасности (АНБ). Их быстро приняли, так как они были отличными математиками и уже имели допуск к работе с документами высшей секретности. Политикой друзья никогда не увлекались.
АНБ — одна из самых важных и дорогостоящих разведслужб США. Оно входит в состав Пентагона. В 1990 году только в научно-исследовательском центре АНБ, расположенном в форте Мид, в сорока километрах от Вашингтона, работало более тринадцати тысяч сотрудников. На многочисленных станциях и пунктах перехвата, рассеянных по всем частям света, занято около ста тридцати тысяч человек. Ежегодные ассигнования агентству составляют около пятнадцати миллиардов долларов. Оно оснащено новейшей техникой, и в нём находится значительно больше ЭВМ, чем в каком-либо другом ведомстве США. АНБ ведёт разведку научно-техническими средствами, с тем чтобы добыть секретные сведения о других странах.

Collapse )

Александр Феклисов «За океаном и на острове. Записки разведчика»