Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

M

Сергей Стопалов «Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945»

Как-то раз полк оказался в глухом лесу без связи со штабом бригады. Разведчики, посланные выяснить положение, доложили, что мы окружены. Это и так чувствовалось: стало тихо, и даже артиллерийские выстрелы были еле слышны. Более суток солдаты сидели в окопе, занимаясь своими делами: ремонтировали одежду или чистили оружие, а командир полка совещался с командирами батальонов и рот. Потом поступила команда готовиться к маршу. Больше бездействовать было нельзя: у нас почти не осталось боеприпасов, к концу подходил запас продуктов, а в обозе были раненые. Да и боевой дух солдат требовал поддержки.
Было принято решение двигаться с соблюдением всех правил предосторожности, выставив боевое охранение. Надо было искать путь к своим.
На другой день подошли к деревне, в которой, по данным разведки, были немцы. С наступлением темноты решили обойти деревню, и ночью марш был продолжен.
Судя по карте, на нашем пути находилось ещё несколько деревень, в которых могли быть войска противника, и их также надо было обходить. Мы были голодны, очень устали и шли медленно. Особенно трудно было преодолевать заболоченные места.
На отдых остановились в сосновом бору. Выставили посты, и разведчики приступили к обследованию местности. Через некоторое время из дома вышел мужик с ведром и направился в сарай. Разведчики подошли ближе и от него узнали, что рядом немцев не было. Соблюдая максимальную осторожность, мы тронулись в путь. Шли без отдыха и уже на следующий день встретили нашу воинскую часть и вместе с ней начали копать окопы и готовить оборону города Медынь. Потом снова шли, приближаясь к Москве. От всего этого настроение не улучшалось. Было так же трудно, холодно и голодно. Но и в самых тяжёлых условиях бывали просветы.

Collapse )
M

Михаил Иванович Иванов «Япония в годы войны (записки очевидца)»

В годы пребывания в Японии мне не раз довелось посещать некоторые токийские предприятия, бывать в иокогамском и токийском портах. Токио был сердцем военного производства Японии. Знаменитый Токийский военный арсенал, авиазаводы в Татикава считались индустриальной гордостью столицы. Воображение всякого иностранца поражало то, что Япония за столь короткое время успела создать мощные предприятия, обеспечить широкий размах деятельности морских портов, развитие сухопутного транспорта. Огромное впечатление на меня произвел промышленный район Кэйхин.
Кэйхин образовался в результате слияния предприятий Токио и Иокогамы, связанных уже в ту пору между собой десятками железнодорожных путей. От Токио до Иокогамы в те годы поезд шёл более часа, и все это время перед глазами пассажиров стоял сплошной лес заводских труб, окутанных тучами дыма. В районе Кэйхин производилось всё необходимое для войны: от гигантского линкора на верфях Кавасаки до винтовочной пули на заводах Накадзима. Там работали около полутора миллионов японских рабочих, в том числе женщин и детей, создававших военный потенциал страны и огромный прибыли монополиям. Часто можно было видеть, как эти труженики после 12-14-часового рабочего дня отправлялись в набитых до отказа поездах к своим жалким лачугам, чтобы отдохнуть немного, а завтра снова приняться за бесчеловечный труд. И так из месяца в месяц, из года в год. Даже довоенная японская статистика, склонная приукрашивать действительность, свидетельствовала о том, что средняя продолжительность жизни японского рабочего колебалась в пределах 40 лет. Две трети промышленных рабочих страдали от туберкулеза. Господствующие классы Японии несказанно обогащались в условиях военной конъюнктуры за счет беспощадной эксплуатации трудящихся, расплачивавшихся за это своей жизнью.

Collapse )
M

Анатолий Леонидович Кожевников «Записки истребителя»

Через два часа после посадки наша группа получила задание на первый боевой вылет.
Первый боевой! Я пишу о нём много лет спустя, когда ощущение его сильно приглушилось множеством последующих боёв , а ещё больше - временем. И всё же очень хорошо помнится почти каждая минута первого вылета... «Наконец-то, - с облегчением вздохнул я. Сегодня встретимся с теми, кто принёс нам столько горя. Посчитаемся с врагом. Скорей бы!» И вместе с тем на сердце тревожно. Ведь враг сегодня не условный, как было в школе, а самый настоящий, и в настоящем бою победителем бывает только один, другой побеждённым...
Наша задача - штурмовым ударом с воздуха остановить продвижение фашистской колонны, нанести противнику максимальное поражение.
Наскоро изучили маршрут и, уточнив цель, взлетели.
Наше звено идет в ведущей эскадрилье. Точно выдерживаю своё место в строю. И странно - волнение, которое испытывал на земле, почти сразу прошло в воздухе. Хочется поскорее увидеть передний край.
По карте устанавливаю, что мы уже над линией боевого соприкосновения, над тем местом, которое у меня отмечено двумя параллельными линиями: синей и красной. Всматриваюсь в наземные предметы, но вижу только пожарища да исковерканную снарядами землю.
Ни танков, ни орудий врага, ни даже окопов. Неужели прошли передний край, не заметив его? С земли перевожу взгляд на небо. Оно теперь особенно опасно. Небо чистое, ясное, видимость отличная.
Противника нет. А что, если бы он внезапно появился? При таком плотном боевом порядке, которым мы идем, было бы трудно отразить удар. Стеснён маневр. Мысль о том, чтобы сейчас увеличить интервал и дистанцию, отгоняю прочь - можно внести лишь путаницу в строй.
Но мысль эта застревает в голове - её не следует отпускать.

Collapse )
M

Адриен Жан Батист Франсуа Бургонь «Мемуары наполеоновского гренадера»

Пройдя мост, мы продолжали путь по широкой прекрасной улице. Нас удивило, что не видно было ни души, даже ни одной женщины и некому было слушать нашу музыку, игравшую: «Победа за нами!» Мы не знали, чему приписать такое полное безлюдье. Мы воображали, что жители, не смея показываться, смотрели на нас сквозь щёлки оконных ставень. Кое-где мы видели только лакеев в ливреях, да несколько русских солдат.
Через час мы очутились перед внешней линией укреплений Кремля. Но нас заставили круто повернуть налево, и мы пошли по улице ещё лучше и шире первой: она вела нас на Губернаторскую площадь. В ту минуту, как остановилась колонна, мы увидали трёх дам, выглядывавших из окна нижнего этажа. Я очутился на тротуаре, вблизи одной из этих дам; она подала мне кусок хлеба, чёрного, как уголь, и перемешанного с мякиной. Я поблагодарил её и в свою очередь подал ей кусок белого хлеба, который мне дала Матушка Дюбуа, маркитантка нашего полка. Дама покраснела, а я засмеялся; тогда она, не знаю зачем, тронула меня за рукав, и я продолжал путь.
Наконец мы пришли на Губернаторскую площадь и расположились напротив дворца Ростопчина, губернатора города, того самого, который распорядился поджечь его. Нам объявили, что весь нашему полку приказано патрулировать город, и что никто ни под каким видом не смеет отлучаться. Но, несмотря на это, через полчаса вся площадь заполнилось всякими товарами, было всё, чего только душе угодно: вина разных сортов вина, водка, варенье, громадное количество сладких пирогов, муки, но хлеба не было. Мы входили в дома рядом с площадью, чтобы попросить еды и питья, но, поскольку хозяев не было, сами брали всё, что нам хотелось.
Мы расположили наш пост у главных ворот дворца, справа имелась комната, довольно обширная, чтобы хватило места для караула и нескольких пленных русских офицеров, захваченных в городе. Ранее захваченных русских офицеров по приказу командования, оставили у входа в город.

Collapse )
M

Сергей Стопалов «Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945»

В свободное время командиры взводов и отделений обучали нас создавать надежные укрытия от огня противника, строить блиндажи, предусматривать возможность безопасного отхода и многим другим военным премудростям. Всё это шло на пользу, и вскоре мы стали меньше бояться танков, которые всё чаще нам удавалось вывести из строя. Сократились и людские потери. Но, несмотря на наши небольшие успехи, отступление продолжалось. Быстрым маршем мы шли на юг и вскоре оказались на правом берегу Днепра. Остановились в лесу примерно в 30 километрах от Смоленска. Отдыхали и ждали обеда. Я пошёл осмотреть окрестности и метрах в двухстах от нашего лагеря неожиданно натолкнулся на группу автомобилей, с установленным на них каким-то оружием, которого раньше никогда не видел.
На шасси машин были наклонно закреплены двутавровые металлические балки с отверстиями между полозьев. Красноармейцы, возившиеся у машин, подтаскивали и крепили к полозьям какие-то снаряды, по внешнему виду напоминавшие ракеты. Подойти ближе и лучше рассмотреть эту технику мне не разрешили, и я вернулся в свою часть. Вскоре мы слышали, как машины завели моторы и уехали по направлению к железной дороге. Минут десять спустя со стороны леса раздался сильный свистящий звук. Все бросились к опушке и увидели, как из-за леса вылетают хорошо видимые ракеты с огненными хвостами. Залп длился несколько минут. Потом всё стихло. Через некоторое время наш батальон вышел из леса и продолжил путь вдоль железной дороги. Подойдя к небольшой станции, мы увидели несколько разрушенных складских помещений, разбитые товарные вагоны и поврежденное здание станции, возле которого валялось десятка два мотоциклов и множество трупов немецких солдат. Картина была ужасающей. Так, молча, не поняв, что произошло, мы и ушли с этого жуткого места. Только потом, уже во время боёв за Ельню, нам стало известно, что в тот день мы оказались свидетелями одного из первых залпов новых боевых установок БМ-13, впоследствии получивших широко известное название «Катюши». Позже я много раз видел это оружие, наблюдал, как оно стреляет, и достаточно полно мог оценить последствия. Но тот первый залп недалеко от Смоленска остался в памяти на всю жизнь.

Collapse )
M

Виктор Леонов «Лицом к лицу»

В истории отряда североморских разведчиков можно встретить названия различных мысов и фьордов. Чаще других упоминается мыс Пикшуев на побережье Мотовского залива, близ устья реки Большая Западная Лица. Этот отлогий мыс косой вдавался в Мотовский залив. Если учесть, что через залив шло снабжение наших войск, оборонявших хребет Муста-Тунтури, то станет ясным, какое значение придавал враг мысу Пикшуев. Здесь были его наблюдательные пункты, доты. Постоянный гарнизон горных егерей-пехотинцев и артиллеристов оборонял мыс с моря и с суши.
Накануне первого похода на мыс Пикшуев к нам в отряд пришла Ольга Параева, Оленька, как её тут же прозвали разведчики, — маленькая, стройная, миловидная блондинка, карелка по национальности. Параеву направили в отряд как санитарку и переводчицу. Она знала финский язык, а по данным разведки мыс Пикшуев обороняли наряду с егерями и финны.
Появление Оленьки Параевой вызвало необычайное оживление среди разведчиков. Некоторые моряки вспоминали старую примету о незавидной судьбе корабля, который примет на борт женщину. «Да какая она женщина — девчушка!»— говорили те, кто с особым усердием стал следить за своей внешностью. Едко подтрунивали над мнимо больными, повалившими на прием к «доктору», у которого чуть скуластое с румянцем личико и озорные серые глаза с необычайно длинными ресницами.
Я демонстративно высказывал свое равнодушие к «разведчику в юбке», зло подшучивал над её пациентами и поплатился тем, что совершенно неожиданно стал объектом внимания Ольги Параевой. Ей не понравилась моя пышная шевелюра. В присутствии других разведчиков Параева сделала мне замечание и посоветовала постричься.

Collapse )
M

Георгий Афанасьевич Литвин «Выход из мёртвого пространства»

Так что был я обыкновенным студентом с большой кашей в голове. Но в каше этой было сварено главное: на нас нападёт скоро враг, враг этот - фашист, и если не убью его я, то убьёт меня он, и не только меня, но и то, что вокруг меня: жизнь. Жизнь сложную, противоречивую, страшную порой, но до боли свою, но непонятную и ненужную ему, как пришельцу из какого-нибудь далёкого космоса. Сравнение с пришельцем из космоса - это уже из сегодняшних дней, тогда я так не думал. Но чувствовал именно так. Вот моя исповедь о жизни в «предвоенный период».
5 мая 1940 года мне исполнилось восемнадцать лет. Призывной возраст! Вскоре прислали повестку из военкомата, прошел я медицинскую комиссию и поставили меня на воинский учёт.
Когда в сентябре начались занятия в институте, я увидел там людей в лётной форме. Они настойчиво убеждали студентов старших курсов переходить на учебу в военные учебные заведения.
Меня, честно говоря, это мало интересовало. И не только потому, что разговоры велись со старшекурсниками, а не с нами. Просто мысль, что я могу стать лётчиком, да еще военным, не приходила мне в голову. Лётчики, считал я, это Чкалов, Молоков, Леваневский, люди, обладающие качествами замечательными, исключительными - отвагой, мужеством, беззаветной храбростью. Себя же я считал человеком обыкновенным, который и делом должен заниматься обыкновенным, но и самым важным на земле - строить.
В конце октября меня призвали на срочную службу. Никакого разочарования по поводу того, что приходится прерывать учебу, я не испытывал. Положено служить в армии - значит, положено. Даже радовался, что попал в авиацию: больше узнаю о моторах, дальше учиться легче будит.
В то время численность Красной Армии возрастала. И ни для кого это был не секрет. Судить об этом можно по одному примеру, который, забегая вперед, приведу. Когда мы прибыли на место, гражданскую одежду нам велели сохранить, мол, когда через три года будете домой возвращаться, в неё опять переоденетесь, а то формы на всех не хватает.

Collapse )
M

Алексей Петрович Ермолов «Записки русского генерала»

Спокойное России состояние было прервано участием в войне Австрии против французов. С 1799 года, знаменитого блистательными победами Суворова в Италии, уклонялась она от всех войн, бурным правительством Франции порождённых. Двинулись армии наши против нарушителей общего спокойствия.
В помощь Австрии пошёл генерал Голенищев-Кутузов; армия его должна была состоять из 50 тысяч человек. Войска под начальством генерала Михельсона вошли в области польские, приобретенные Пруссиею. Отряд войск в команде генерал-лейтенанта графа Толстого отправлен в Ганновер; Пруссия должна была нам содействовать.
Генералу Кутузову назначено было соединиться с австрийскою армиею, расположенною в Баварии, под предводительством генерала Мака.
Австрия, в надежде на дружественное расположение курфюрста баварского и обольщённая им, заложила знатные магазины [склады] в его владениях, предпринимая вынести войну сколь возможно далее от областей своих. Эрцгерцог Карл с другою армиею находился в Италии. Ожидаема была наша армия, и военные действия не начинались.

1805
Генерал Кутузов находился ещё в Петербурге, а генерал-адъютанту барону Винценгероде поручено было армию его ввести в Австрию и сделать с оною все нужные условия касательно перехода войск. По новому вещей порядку генералы, старшие чинами, должны были ему повиноваться, чего достаточно уже было, чтобы посеять неудовольствие; но генерал Винценгероде умел прибавить к тому надменность и дерзкое обращение, и негодование сделалось общим.
Солдаты роптали за то, что, когда полки были в движении, он приказал обозы обратить в квартиры, продать излишнее имущество солдат и уничтожить артели. Всё было продано за бесценок и без ведома солдат. Весьма редки примеры, чтобы между немцами братья родные жили без строгих расчётов, и потому неудивительно, что барон Винценгероде не имел понятия об артелях.
Подобные распоряжения, по счастию, вскоре прекращены были прибытием генерала Кутузова, и радость войск изобразить невозможно!

Collapse )
M

Филипп-Поль де Сегюр «История похода в Россию»

В самом деле, искры завистливой и нетерпеливой ненависти воспламеняли молодежь Пруссии; разжиганию чувств способствовала система образования — национальная, либеральная и мистическая. Возникла сильная оппозиция Наполеону, состоявшая из униженных и обиженных его победами; эти слабые и угнетённые, а также сама природа, мистика, фанатизм, желание мести — всё увеличивало её силу. Желая поддержки на земле, она искала помощи небес, и вся материальная мощь Наполеона была бессильна против этого настроения. Возбужденная стойким и неистощимым духом яростной секты, она следила за малейшими движениями и слабостями врага, проникала во все щели его власти и была готова использовать любую возможность для удара; она ждала тихо, терпеливо и хладнокровно, что весьма характерно для немцев: с одной стороны, эти качества были причинами их поражения, но они же способствовали нашему истощению.
Этот широкий заговор получил название «Тугендбунд», или «Союз Доблести». Его главой, или человеком, придавшим точное и определенное направление его взглядам, был Штейн. Наполеон мог иметь его на своей стороне, но обошёлся с ним сурово. Его план был раскрыт благодаря одной из тех случайностей, которым политика обязана лучшей частью своих чудес; но когда заговоры становятся частью интересов, страстей, сознания людей, невозможно уследить за всеми ответвлениями; все понимают друг друга, даже не вступая в контакты, более того, все, связанные общей и одновременно возникшей симпатией, становятся частью единой системы коммуникаций.
От этого центра тянулись нити, и число сообщников росло каждый день; он наносил удары по Наполеону от имени всей Германии, это влияние достигло Италии и угрожало его полным ниспровержением. Было бы понятно, что если обстоятельства стали бы для нас неблагоприятными, то не было бы недостатка в людях, готовых этим воспользоваться. В 1809 году, даже перед неудачей при Эсслингене, первыми, кто отважился поднять знамя независимости против Наполеона, были пруссаки. Он послал их на галеры; он считал очень важным погасить этот призыв к революции, который казался испанским эхом и мог стать всеобщим.
Вне зависимости от всех этих примеров проявления ненависти, положение Пруссии, между Францией и Россией, вынуждало Наполеона оставаться её хозяином; он не мог править там одной силой, он не мог быть там сильным только благодаря её слабости.

Collapse )
M

Уильям Ширер «Берлинский дневник»

Или собственное воззвание Гитлера к немецкому народу. Оно начинается с истории, которую он рассказывал много раз: «Четырнадцать пунктов» Вильсона, несправедливый мирный договор, полное разоружение Германии в мире, где все прочие полностью вооружены, повторная попытка Германии достичь соглашения с противниками и т. д. А затем: «Делая так (устанавливая обязательную воинскую повинность), мы исходим из тех же предпосылок, которые м-р Болдуин высказал так правдиво в своей последней речи: «У страны, которая не желает принимать необходимые превентивные меры для своей собственной обороны, никогда не будет никакого могущества в мире, ни морального, ни материального»».
Затем для Франции: «Германия, наконец, предоставила Франции формальное подтверждение, что после урегулирования саарского вопроса она более не будет предъявлять территориальных требований Франции».
В заключение — обращение к немцам и ко всему миру: «…В этот час германское правительство повторяет немецкому народу и всему миру заверения в своей решимости никогда не выходить за рамки охраны чести немцев и свободы рейха, и тем более оно не намеревается, перевооружая германскую армию, создавать инструмент для военного нападения, а наоборот, исключительно для обороны и, следовательно, для поддержания мира. Таким образом, правительство рейха выражает уверенную надежду в том, что германскому народу, вновь обретшему свое достоинство, можно оказать честь стать равными и независимыми и внести свой вклад в упрочение свободного и открытого сотрудничества с другими государствами».
Все немцы, с которыми я сегодня разговаривал, приветствовали эти установки. Один из немцев в моем офисе (не нацист) сказал: «Мог ли мир ожидать лучшего мирного предложения?» Я признаю, что звучит оно хорошо, но Эббот предупреждал, что я должен быть очень большим скептиком, каковым, надеюсь, и являюсь.

Collapse )