chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Пять историй о клоунах

Белый шут и рыжий шут
Разговор такой ведут:

- Где купили вы, синьор,
Этот красный помидор?

- Вот невежливый вопрос!
Это собственный мой нос.


Двести голых женщин в одних только... Это мы пропустим. "Скала". Опять женщины. Так, так. Кроме того, "Всемирно известные музыкальные клоуны Пим и Джек".
- О них говорят, - сказала Зоя, - поедемте.
Они заняли литерную ложу у сцены. Шло обозрение. Непрерывно двигающийся молодой человек в отличном фраке и зрелая женщина в красном, в широкополой шляпе и с посохом говорили добродушные колкости правительству, невинные колкости шефу полиции, очаровательно подсмеивались над высоковалютными иностранцами, впрочем, так, чтобы они не уехали сейчас же после этого обозрения совсем из Парижа и не отсоветовали бы своим друзьям и родственникам посетить веселый Париж.
Поболтав о политике, непрерывно двигающий ногами молодой человек и дама с посохом воскликнули: "Гоп, ля-ля". И на сцену выбежали голые, как в бане, очень белые, напудренные девушки. Они выстроились в живую картину, изображающую наступающую армию. В оркестре мужественно грянули фанфары и сигнальные рожки.
- На молодых людей это должно действовать, - сказал Роллинг.
Зоя ответила:
- Когда женщин так много, то не действует.
Затем занавес опустился и вновь поднялся. Занимая половину сцены, у рампы стоял бутафорский рояль. Застучали деревянные палочки джаз-банда, и появились Пим и Джек. Пим, как полагается, - в невероятном фраке, в жилете по колено, сваливающиеся штаны, аршинные башмаки, которые сейчас же от него убежали (аплодисменты), морда - доброго идиота. Джек - обсыпан мукой, в войлочном колпаке, на заду - летучая мышь.
Сначала они проделывали всё, что нужно, чтобы смеяться до упаду, Джек бил Пима по морде, и тот выпускал сзади облако пыли, потом Джек бил Пима по черепу, и у того выскакивал гуттаперчивый волдырь.
Джек сказал: "Послушай, хочешь - я тебе сыграю на этом рояле?" Пим страшно засмеялся, сказал: "Ну, сыграй на этом рояле", - и сел поодаль.
Джек изо всей силы ударил по клавишам - у рояля отвалился хвост. Пим опять страшно много смеялся. Джек второй раз ударил по клавишам - у рояля отвалился бок. "Это ничего", - сказал Джек и дал Пиму по морде. Тот покатился через всю сцену, упал (барабан - бумм). Встал: "Это ничего"; выплюнул пригоршню зубов, вынул из кармана метёлку и совок, каким собирают навоз на улицах, почистился. Тогда Джек в третий раз ударил по клавишам, рояль рассыпался весь, под ним оказался обыкновенный концертный рояль. Сдвинув на нос войлочный колпачок, Джек с непостижимым искусством, вдохновенно стал играть "Кампанеллу" Листа.
У Зои Монроз похолодели руки. Обернувшись к Роллингу, она прошептала: - Это великий артист.
- Это ничего, - сказал Пим, когда Джек кончил играть, - теперь ты послушай, как я сыграю.
Он стал вытаскивать из различных карманов дамские панталоны, старый башмак, клистирную трубку, живого котенка (аплодисменты), вынул скрипку и, повернувшись к зрительному залу скорбным лицом доброго идиота, заиграл бессмертный этюд Паганини.

Алексей Толстой «Гиперболоид инженера Гарина».


- А вот и я! - громко крикнул хозяин. - А вот и я!
Тётка почувствовала, что после этого крика чемодан ударился о что-то твёрдое и перестал качаться. Послышался громкий густой рёв: по ком-то хлопали, и этот кто-то, вероятно рожа с хвостом вместо носа, ревел и хохотал так громко, что задрожали замочки у чемодана. В ответ на рёв раздался пронзительный, визгливый смех хозяина, каким он никогда не смеялся дома.
- Га! - крикнул он, стараясь перекричать рёв. - Почтеннейшая публика! Я сейчас только с вокзала! У меня издохла бабушка и оставила мне наследство! В чемодане что очень тяжёлое - очевидно, золото... Га-а! И вдруг здесь миллион! Сейчас мы откроем и посмотрим...
В чемодане щелкнул замок. Яркий свет ударил Тётку по глазам; она прыгнула вон из чемодана и, оглушённая рёвом, быстро, во всю прыть забегала вокруг своего хозяина и залилась звонким лаем.
- Га! - закричал хозяин. - Дядюшка Фёдор Тимофеич! Дорогая Тётушка! Милые родственники, черт бы вас взял!
Он упал животом на песок, схватил кота и Тётку и принялся обнимать их.
Тётка, пока он тискал её в своих объятиях, мельком оглядела тот мир, в который занесла её судьба, и, поражённая его грандиозностью, на минуту застыла от удивления и восторга, потом вырвалась из объятий хозяина и от остроты впечатления, как волчок, закружилась на одном месте. Новый мир был велик и полон яркого света; куда ни взглянешь, всюду, от пола до потолка, видны были одни только лица, лица, лица и больше ничего.
- Тётушка, прошу вас сесть! - крикнул хозяин.
Помня, что это значит, Тетка вскочила на стул и села. Она поглядела на хозяина. Глаза его, как всегда, глядели серьёзно и ласково, но лицо, в особенности рот и зубы, были изуродованы широкой неподвижной улыбкой. Сам он хохотал, прыгал, подергивал плечами и делал вид, что ему очень весело в присутствии тысячей лиц. Тетка поверила его весёлости, вдруг почувствовала всем своим телом, что на неё смотрят эти тысячи лиц, подняла вверх свою лисью морду и радостно завыла.
- Вы, Тётушка, посидите, - сказал ей хозяин, - а мы с дядюшкой попляшем камаринского.
Фёдор Тимофеич в ожидании, когда его заставят делать глупости, стоял и равнодушно поглядывал по сторонам. Плясал он вяло, небрежно, угрюмо, и видно было по его движениям, по хвосту и по усам, что он глубоко презирал и толпу, и яркий свет, и хозяина, и себя... Протанцевав свою порцию, он зевнул и сел.
- Ну-с, Тётушка, - сказал хозяин, - сначала мы с вами споём, а потом попляшем. Хорошо?
Он вынул из кармана дудочку и заиграл. Тётка, не вынося музыки, беспокойно задвигалась на стуле и завыла. Со всех сторон послышались рёв и аплодисменты. Хозяин поклонился и, когда все стихло, продолжал играть...

Антон Чехов «Каштанка».


И на арену вышел клоун со своим петухом и начал чихать и падать, но мне было не до него. Я все время думал про девочку на шаре, какая она удивительная и как она помахала мне рукой и улыбнулась, и больше уже ни на что не хотел смотреть. Наоборот, я крепко зажмурил глаза, чтобы не видеть этого глупого клоуна с его красным носом, потому что он мне портил мою девочку: она все еще мне представлялась на своем голубом шаре.

Виктор Драгунский «Девочка на шаре».


Я посмотрел в зеркало: глаза у меня были пустые; в первый раз в жизни мне не понадобилось придавать им выражение пустоты, разглядывая себя полчаса в зеркале и делая гимнастику лицевых мускулов. На меня смотрело лицо самоубийцы, а когда я начал накладывать грим, мое лицо стало лицом мертвеца. Я намазался вазелином, сломал наполовину засохший тюбик с белилами, выжал из него всё, что там оставалось, и набелил лицо, не добавив ни единого чёрного мазка, ни единой капли румян; лицо стало сплошь белым, даже брови я покрыл белилами; теперь мои волосы походили на парик, ненамазанные губы казались тёмными, иссиня-тёмными, а глаза - светло-серыми, как окаменевшее небо, и пустыми, как глаза кардинала, который не признается себе в том, что давно потерял веру. Я больше не боялся своего изображения в зеркале.

Генрих Белль «Глазами клоуна».


Одобрительный рокот прошёл по цирку, а какой-то солидный гражданин сказал соседке:
- Я тебе говорил, что этот старик - "рыжий". Это, видно, очень опытный клоун. Смотри, как он себя потешно держит. Они иногда нарочно сидят среди публики.
К счастью для говорившего, Хоттабыч ничего не слышал, целиком поглощённый своими наблюдениями за Сидорелли. Тот как раз в это время начал самый удивительный из своих номеров.
Прежде всего знаменитый иллюзионист зажёг несколько очень длинных разноцветных лент и запихал их себе в рот. Потом он взял в руки большую, ярко раскрашенную миску с каким-то веществом, похожим на очень мелкие древесные опилки. До отказа набив себе рот этими опилками, Сидорелли стал быстро размахивать перед собой красивым зеленым веером.
Опилки во рту затлели, потом появился небольшой дымок, и наконец, когда в цирке погасили электричество, все увидели, как в темноте изо рта знаменитого фокусника посыпались тысячи искр и даже показалось небольшое пламя.
И тогда среди бури рукоплесканий и криков "браво" раздался вдруг возмущённый голос старика Хоттабыча.
- Вас обманывают! - кричал он, надрываясь, - Это никакие не чудеса! Это обыкновенная ловкость рук!
- Вот это "рыжий"! - восхищенно воскликнул кто-то из публики. - За-ме-ча-тель-ный "рыжий"! Браво, "рыжий"!..
А все зрители, кроме Вольки и его друга, дружно зааплодировали Хоттабычу.

Лазарь Лагин «Старик Хоттабыч».
Tags: книга2
Subscribe

  • «Эврика-73» (продолжение4)

    Художники Ю.Аратовский, Г.Кованов, В.Ковынев, А.Колли, И.Чураков. Изд. «Молодая гвардия», М. – 1973. Начало здесь, продолжения тут, здесь и тут.…

  • (no subject)

    Jeune fille au balcon - Anto Carte ~1930 Village Green - John Pike 1945 The Galata Bridge, Constantinople - Hermann Corrodi 19th century…

  • (no subject)

    Albert Pinkham Ryder, The Race Track (Death on a Pale Horse) 1896-1908 Briton Rivière, War Time Frederic Remington: moonlight - wolf, 1909…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 19 comments

  • «Эврика-73» (продолжение4)

    Художники Ю.Аратовский, Г.Кованов, В.Ковынев, А.Колли, И.Чураков. Изд. «Молодая гвардия», М. – 1973. Начало здесь, продолжения тут, здесь и тут.…

  • (no subject)

    Jeune fille au balcon - Anto Carte ~1930 Village Green - John Pike 1945 The Galata Bridge, Constantinople - Hermann Corrodi 19th century…

  • (no subject)

    Albert Pinkham Ryder, The Race Track (Death on a Pale Horse) 1896-1908 Briton Rivière, War Time Frederic Remington: moonlight - wolf, 1909…