chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Categories:
Включил телевизор, а там к, наверное, Дню Победы показывают «Семнадцать мгновений весны».
Профессор Плейшнер отправляет из Швейцарии международную телеграмму в ГПУ с зашифрованным посланием от Штирлица.
А у профессора на правой, пишущей руке – обручальное кольцо.
На правой.
Вот так сразу вспоминаются мемуары другого советского разведчика, Конона Молодого, в которых он в обработке Аграновского рассказывал, как легко можно было засыпаться (два примера под катом).

Вопрос любознательным – профессором каких таких наук был Плейшнер?
Ответ при желании можно потом проверить тут.

В начале 20-х годов я оказался в числе тех, из кого состоял первый (мы всегда добавляли: славный и легендарный!) выпуск нашей разведшколы. Не исключаю, что я вообще был первым советским разведчиком, заброшенным за границу. А учили нас, между прочим, четыре года - по полной программе, без торопливости. Что касается заброса, то он осуществлялся в ту пору проще простого: мне сделали документы, посадили в поезд, который шёл из Москвы в Польшу, а в Варшаве я, не выходя из здания вокзала, пересел на поезд Варшава - Гамбург, который и был местом моего назначения. Цель: найти в Германии старую русскую агентуру, работавшую ещё на царя-батюшку и затаившуюся после революции в ожидании "дальнейших инструкций". Вот я и вёз эти "инструкции" в надежде склонить их работать на молодую Советскую республику. Идея была неплохая, но и не лёгкая, как может показаться кому-нибудь с первого взгляда. У меня было с десяток явок, а остальные пятьсот с лишним адресов мне должны были подослать из Москвы, если я смогу закрепиться на "плацдарме"; пусть вас не удивляют такие могучие цифры агентуры, русская разведка всегда брала количеством, это общеизвестно. На "качество" мы перешли только после революции и то вынужденно: нужны годы, чтобы готовить разведчиков, поскольку эта работа все-таки "штучная" – стало быть, лучше меньше, да лучше!

Итак, Гамбург. Замечу, что я прекрасно владел немецким языком, даже несколькими его диалектами, отлично знал город с его достопримечательностями и расположением улиц, имел довольно приличную легенду, - что ещё надо? Был 1924 год. С вокзальной площади, добравшись до неё без приключений, я сразу направился по первому адресу, выбирая кратчайший путь: одной "знакомой" улицей вышел к порту, другой свернул к ратуше, и вот я в тихом и чистеньком переулке, где должен жить мой первый "клиент". Тут-то и произошло то, из-за чего я, собственно, открыл рот.

Представьте: раннее утро. Ни души. Иду по сонному переулку, высматриваю нужный мне номер дома. Навстречу движется издали какой-то человек в кожаной кепке с большим козырьком, эта кепка - единственное, что я запомнил. Вдруг, поравнявшись со мной, он меня спрашивает. "Слушай, - говорит, - ты не знаешь, где тут можно поссать?" - "Чего?!" Он повторяет вопрос. "Да зайди, - говорю, - хоть в ту или эту подворотню". Он исчезает в подворотне, и только тогда я понимаю, что он спросил меня по-русски, и я по-русски же ему ответил! Ну, думаю, все: провал. И это называется первый советский шпион! Окончил с похвальной грамотой! И - всего полчаса в Гамбурге! Возвращаюсь на вокзальную площадь, сажусь на скамеечку, ставлю у ног чемодан и жду, как вы понимаете, ареста. Пять часов ждал. Не дождался... До сих пор не знаю, кто был этот, в кожаной кепке, и вообще, что случилось: вариантов так много, что ломать голову нет никакого смысла. У меня был знакомый еврей-закройщик, уроженец Западной Белоруссии, я шил у него костюм. Так он, говорит, хотел писать "бумагу в правительство" по поводу ширины брюк (тогда была мода на матросские клеши), а то, говорит, учат у нас где-нибудь "людей на шпионов", потом отправляют куда-нибудь "у в Лондон с парашютом", и через десять минут после приземления их "берут"! Почему? - спрашивал и сам отвечал: "Бруки"! Вот и я мучаюсь: вдруг это не случайность, а он по "брукам" узнал во мне русского?



Помню весьма неприятную историю, происшедшую на моих глазах.
Когда я был в американской школе разведки в Швейцарии, недалеко от Базеля, мы, небольшая группа курсантов в количестве десяти человек, отправились на пикник. На озеро. Среди нас были три англичанина, два американца, один немец, датчанин, два ирландца и я, "канадец". Постелили на травку покрывало, сделали "стол", выпили и решили искупаться. И вдруг "датчанин", первым раздевшись, с берега кинулся в воду, нырнул, довольно далеко вынырнул и поплыл, представьте себе, размашистыми саженками, хлопая ладонями по воде. Так только в России плавают. И больше нигде в мире, где разные кроли, брассы, баттерфляи и т. д. Мы все стояли на берегу, смотрели, не произносили ни слова, ведь не только я один понял. Больше "датчанина" я никогда в своей жизни не видел и даже здесь, в Центре, спрашивать о его судьбе не хочу, мы у Центра мало о чем спрашиваем.
Tags: кино4, книга10
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 16 comments