July 30th, 2017

R

(no subject)

В выходные был на двух разных дачах.
Сначала на нашей новой даче, куда жена уехала на лето с С. и А., и на даче сестры жены – они рядом.
Формально праздновали день рождения сестры жены, пришедшийся в этом году на уходящую неделю, и золотую свадьбу родителей жены, которые тоже там были.
А сегодня с М. ездили на дачу к матери – собирали клубнику, играли в бадминтон.
В этот раз особенно урожайно.
15 минут хватило, чтобы два воланчика улетели за высокий забор к отсутствующим соседям, один М. забросила на крышу бабушкиного дачного дома, а ещё два разлетелись в клочья.
На этом игра закончилась, и пошёл дождь.

Наша дача в часе езды электричкой от одного из московских вокзалов (по нашему направлению).
Покупали на станции цветы и арбуз для праздника.
В ларьке и на уличном прилавке, соответственно.
Оказалось, что и там, и там можно расплатиться карточкой.
За МКАДом. Час езды. Уличные прилавки.
Правда, и там, и там посылали карточкой идти платить в один и тот же соседний магазин.
Пусть так, несколько криво, но – работает.

В электричке по дороге на дачу удобно читать детективы.
В этот раз читал Гаднера.
Перри Мейсон у него там, зверюга-адвокат, знаете?
И примерно к середине книги я всё понял.
Кто убил, кто помогал, мотив самый натуральный, прозаический – деньги.
Так и оказалось.
А в прошлый раз читал «современный» детектив.
Мотива, конечно, никакого разумного нет, а просто преступник – маньяк и убивает всех подряд.
Но он от меня всё равно не ушёл.
Я его вычислил.
А автор меня обманул.
То есть преступник преступником и оказался, как я и предполагал.
Но автор придумал, что у него было раздвоение личностей, одна из которых была тем самым маньяком, а вторая – честным человеком, не подозревающим, что у него раздвоение, и активно занимающейся поисками серийного убийцы.
Я считаю, что это надувательство. А вы что думаете?

По дороге обратно под одним из мостов среди разных настенных росписей и граффити вдруг увидел огромными буквами надпись: «Фёдор Черенков – вечная память».
Полностью поддерживаю, но и немного удивляюсь: кто мог написать?
Те, у кого, по моим представлениям, ещё есть задор на стенах писать, Черенкова на поле не видели.
А те, кто видел, уже по годам должны быть не так задорны.