July 8th, 2016

M

(no subject)

Супруги Зарубины, несмотря на достигнутые результаты в работе, недолго прожили в Вашингтоне. И произошло это не по их вине и не из-за активности ФБР. Один из подчиненных Зарубина, сотрудник резидентуры НКВД в посольстве подполковник Миронов, направил письмо Сталину, в котором обвинял Зарубина в сотрудничестве с американскими спецслужбами. Миронов в письме указал — он следил за Зарубиным — даты и часы встреч Зарубина с агентами и источниками информации, назвав их контактами с представителями ФБР. Для проверки выдвинутых обвинений Зарубины были отозваны в Москву. Проверка заняла почти полгода. Было установлено, что все встречи санкционировались Центром и ценная информация, полученная Зарубиным, не бросала на него и тени подозрений в сотрудничестве с ФБР. Миронов был отозван из Вашингтона и арестован по обвинению в клевете. Однако когда он предстал перед судом, выяснилось, что он болен шизофренией. Его уволили со службы и поместили в больницу.

Павел Анатольевич Судоплатов «Спецоперации»
M

Даниил Краминов «В орбите войны. Записки советского корреспондента за рубежом 1939-1945 годы»

Международники «Известии» были постоянно связаны с Наркоминделом. Не только его работники, но и руководители выступали на страницах газеты со своими статьями, чтобы разъяснить позицию Советского правительства по тому или иному вопросу. Мы почти ежедневно советовались с ними по материалам, подготовленным к печати. Личные отношения, возникшие между нами, помогали более точному и своевременному освещению событий, которые развёртывались в то время с потрясающей быстротой и неожиданными поворотами. Иногда руководителей газеты и особенно иностранного отдела информировали о важных шагах, предпринимаемых советской дипломатией, чтобы мы могли судить, что правильно, а что неправильно в откликах зарубежной буржуазной печати, которая часто намеренно извращала политику Советского Союза.
В середине апреля Ф.И. Шпигель, вернувшись из Наркоминдела, доверительно сообщил нам, что французы, обеспокоенные агрессивным поведением фашистских главарей в Берлине и Риме, вспомнили о договоре о взаимной помощи, подписанном между Советским Союзом и Францией ещё в 1935 году, и предложили возродить его в несколько изменённой форме. Советское правительство отнеслось к предложению положительно, но намерено расширить его, сделав трёхсторонним, включающим СССР, Францию и Англию и обязывающим их оказывать всякую, в том числе и военную, помощь как друг другу, так и странам, граничащим с Советским Союзом в случае нападения на них нацистской Германии. Соответствующее советское предложение было передано вскоре в Париж и Лондон, и мы с нетерпением ждали реакции этих столиц. И каждый раз, когда Шпигель возвращался из Наркоминдела, мы вваливались в его маленькую комнатенку в конце коридора и спрашивали:
– Что слышно из Парижа и Лондона?
– Пока ничего, – отвечал Шпигель – В Париже берегут тайну наших предложений так крепко, что даже министры ничего не знают, а об их обсуждении не может быть и речи.
– Но ведь английские газеты, ссылаясь на Париж, изложили содержание довольно полно, – напомнил один из нас, следивший за английской прессой.
– На Кузнецком мосту подозревают, что Форин оффис (МИД Англии) сам проинформировал некоторые газеты, посоветовав им сослаться на Париж, – пояснил Шпигель – Полагают, что Чемберлен захотел проверить, как отнесётся общественность к советской идее тройственного союза.

Collapse )