June 28th, 2016

M

(no subject)

За эту зиму пришлось мне много повозиться с партизанскими отрядами. Иванов, в подражание войне 1812 года, распорядился сформировать от каждой кавалерийской и казачьей дивизии всех армий фронта по партизанскому отряду, причем непосредственное над ними начальство он оставил за собой. Направил он их всех ко мне в армию с приказанием снабдить их всем нужным и двинуть затем на северо-запад в Полесье, дав им там полный простор для действий. Это и было исполнено. Хозяйственной части армии от всей этой истории пришлось тяжко от непомерного увеличения работы по снабжению партизанских отрядов вещами и деньгами. С самого начала возникли в тылу фронта крупные недоразумения с этими партизанами. Выходили бесконечные недоразумения с нашими русскими жителями, причем, признавая только лично главнокомандующего, партизаны эти производили массу буйств, грабежей и имели очень малую склонность вторгаться в область неприятельского расположения. В последнем отношении я их вполне оправдывал, ибо в Пинских болотах производить кавалерийские набеги было, безусловно, невозможно, и они, даже если бы и хотели вести конные бои, ни в коем случае не могли этого исполнить. Единственная возможность производить набеги, и то с большими затруднениями, – это делать их пешком, взяв провожатого из местных жителей. При таких условиях в болотах, местами бездонных, можно было пробираться по тропинкам в тыл противника, но держаться там долго нельзя было, так как партизаны там уничтожались немцами. Соседняя со мной 3-я армия, входившая в состав Западного фронта, несколько раз жаловалась мне на безобразия, которые партизаны творили у неё в тылу, о чём я немедленно доносил главнокомандующему на распоряжение. Однако и Иванов с ними ничего поделать не мог, ибо, наблудив в одном каком-нибудь месте, они перескакивали в другое и, понятно, адреса своего не оставляли. Единственное хорошее дело, которое за всю зиму они совершили, был наскок на Нобель, насколько мне помнится. Три команды партизан, соединившись вместе и оставив своих лошадей дома, пешком пробрались сквозь болота ночью и перед рассветом напали на штаб германской пехотной дивизии, причем захватили и увели с собой в плен начальника дивизии с несколькими офицерами. Этот злосчастный начальник дивизии, находясь в плену, сделал вид, что хочет бриться, и бритвой перерезал себе горло.

Думаю, что если уже признано было нужным учреждать партизанские отряды, то следовало их формировать из пехоты, и тогда, по всей вероятности, они сделали бы несколько больше. Правду сказать, я не мог никак понять, почему пример 1812 года заставлял нас устраивать партизанские отряды, по возможности придерживаясь шаблона того времени: ведь обстановка была совершенно другая, неприятельский фронт был сплошной и действовать на сообщения, как в 1812 году, не было никакой возможности. Казалось бы, нетрудно сообразить, что при позиционной войне миллионных армий действовать так, как сто лет назад, не имело никакого смысла. В конце концов весной партизаны были расформированы, не принеся никакой пользы, а стоили они громадных денег, и пришлось некоторых из них, поскольку мне помнится, по суду расстрелять, других сослать в каторжные работы за грабеж мирных жителей и за изнасилование женщин. К сожалению, этими злосчастными партизанами увлекся не один наш главнокомандующий. Вновь назначенный походный атаман великий князь Борис Владимирович последовал тому же примеру: по его распоряжению во всех казачьих частях всех фронтов были сформированы партизаны, которые, как и на нашем фронте, болтались в тылу наших войск и, за неимением дела, производили беспорядки и наносили обиды ни в чём не повинным жителям, русским подданным. Попасть же в тыл противника при сплошных окопах от моря и до моря и думать нельзя было. Удивительно, как здравый смысл часто отсутствует у многих, казалось бы, умных людей.

Алексей Алексеевич Брусилов «Воспоминания»
R

(no subject)

Один из сотрудников принёс на работу из дома сначала свой аквариум, где живут рыбы и креветки, а теперь и террариум с зелёной игуаной.
Игуана – вегетарианка. Назвали её Баксом за цвет и красоту.
Так расширяется наш живой уголок.

М. провела две с лишним недели в подмосковном лагере «Команда», где проходили сборы по программированию для московских школьников.
На следующей неделе поедет в Летнюю компьютерную школу под Костромой.
С. и А. проводят свои летние дни на даче.

Поэтому появилось время иногда смотреть телевизор.
Видел кусочек творческого вечера, посвящённого юбилею Хазанова.
Показывали записи старинных номеров – не тех, что когда-то навсегда запомнились и сделали Хазанова знаменитым, а каких-то неизвестных – то ли не виденных, то ли выскочивших из памяти.
И эти номера, когда их, получается, смотришь с чистого листа, без ностальгических воспоминаний, позитивного впечатления совершенно не производят.
Не смешно совсем, а местами даже пошло.
То ли номера с течением времени устарели, то ли изменился один конкретный зритель, то ли они всегда такими и были.

А потом по «Культуре» я смотрел «Пепел и азмаз».
Какое ж это всё-таки прекрасное кино.
M

Алексей Матвеев, Георгий Ярцев «Я плоть от плоти спартаковец»

В 72-м родился наш первенец Саша. В это время в Смоленск приезжает команда «Гомсельмаш» во главе с Леонардом Адамовым, известным в прошлом игроком минского «Динамо», на тот момент работавшим старшим тренером в Гомеле. Мне сообщают: с тобой хотел бы пообщаться Адамов. Еду в гостиницу, где остановились гости. Разговор без обиняков: наставник белорусов уточнил, какова моя зарплата, другие условия. «Переходи в Гомель», – предложил он.
Мы, конечно, долго размышляли. Съездил в Гомель, посмотрел предлагаемую нам новенькую трёхкомнатную квартиру. В великолепном районе Гомеля. Красивейший город. Пару лет, там проведённых, вспоминаю с удовольствием. А какие колоритные игроки в «Гомсельмаше»: Арзамасцев, Ремин, Савостиков, Глухотко. Приглашал-то меня в команду Адамов. Стоило мне туда перебраться, как теперь уже бывшего старшего тренера позвали на работу в минское «Динамо». Это внесло, конечно, некоторый диссонанс. Я, кстати, и в «Гомсельмаше» становился лучшим бомбардиром.
Вдруг срочно предлагают выехать в расположение минского «Динамо», главной футбольной дружины всей Белоруссии. Там познакомился с Володей Сахаровым, Сашей Прокопенко, Эдуардом Малофеевым. В составе минчан даже сыграл международный товарищеский матч на тренировочной базе в Стайках, пару мячей забил, зарекомендовал себя очень даже неплохо. Сижу в гостиничном номере с Прокопенко, говорю ему: «Знаешь, ко мне завтра в Гомель должны приехать родители, родная сестра с мужем, жена Люба с маленьким сыном. А встретить их некому. Ключи-то от квартиры у меня». Взял билет и быстренько в Гомель. Между тем руководство «Гомсельмаша» не подозревало о моем фактически самовольном отъезде из Минска. Спокойно сидим в кругу семьи, влетают в квартиру боссы Гомеля. Шум, гам: за это могут дисквалифицировать. Я так подумал: ну и пусть, переживём. Благо мне звонили из Костромы, предлагали: давай-ка, мол, возвращайся в родные пенаты. Отыграл в Гомеле ещё сезон, после чего вернулся на малую родину, в Кострому.

Collapse )