June 8th, 2016

M

Вальтер Беньямин «Московский дневник»

15 декабря.
Встав утром, Райх вышел, и я понадеялся, что встречусь с Асей наедине. Но она вообще не пришла. Позднее Райх выяснил, что утром ей было плохо. Но и после обеда он не пустил меня к ней. До обеда мы какое-то время пробыли вместе; он переводил мне речь, с которой Каменев выступил на Коминтерне.
– Место по-настоящему знаешь только тогда, когда пройдёшь его в как можно большем количестве направлений. На какую-нибудь площадь нужно вступить со всех четырёх сторон света, чтобы она стала твоей, да и покинуть её во все стороны тоже. Иначе она три, четыре раза перебежит вам дорогу, когда вы совсем не ожидаете встречи с ней. На следующей стадии вы уже отыскиваете её, используете как ориентир. То же и с домами. Что в них скрывается, узнаешь только тогда, когда разыщешь среди других какой-либо определённый. Из подворотен, у дверных косяков на тебя выскакивает полная молчаливого ожесточения и борьбы жизнь, то разными по величине чёрными, синими, жёлтыми и красными буквами, то стрелкой-указателем, то изображением сапог или свежевыглаженного белья, то вытоптанной ступенькой или солидным крыльцом. Нужно также проехать по улицам на трамвае, чтобы увидеть, как эта борьба карабкается вверх по этажам, чтобы в конце концов достичь решающей стадии на крышах. Туда выбиваются лишь мощнейшие старые лозунги или названия фирм, и увидеть индустриальную элиту города (несколько имен) можно лишь с самолета.
– В первой половине дня в соборе Василия Блаженного. Его наружные стены лучатся тёплыми домашними красками над снегом. На соразмерном основании вознеслось здание, симметрию которого не увидишь ни с какой стороны. Он всё время что-то скрывает, и застать врасплох это строение можно было бы только взглядом с самолета, против которого его строители не подумали обезопаситься. Помещения не просто освободили, но выпотрошили, словно охотничью добычу, предложив народному образованию как «музей». После удаления внутреннего убранства, с художественной точки зрения – если судить по оставшимся барочным алтарям – по большей части, вероятно, ценности не представляющего, пёстрый растительный орнамент, буйно покрывающий стены всех галерей и залов, оказался безнадежно обнажённым; к сожалению, он исказил, превратив в игру в стиле рококо, явно более раннюю роспись, которая сдержанно хранила во внутренних помещениях память о разноцветных спиралях куполов. Сводчатые галереи узки, неожиданно расширяясь алтарными нишами или круглыми часовнями, в которые сверху через высоко расположенные окна проникает так мало света, что отдельные предметы церковной утвари, оставленные здесь, с трудом можно разглядеть. Однако есть одна светлая комнатка, пол которой покрывает красная ковровая дорожка. В ней выставлены иконы московской и новгородской школы, а также несколько, должно быть бесценных, евангелий, настенные ковры, на которых Адам и Христос изображены обнажёнными, однако без половых органов, почти белые на зелёном фоне.
Здесь дежурит толстая женщина, по виду крестьянка: хотел бы я слышать те пояснения, которые она давала нескольким пришедшим пролетариям.

Collapse )
R

(no subject)

М. забыла паспорт и поэтому не попала в Городец, где хотела неделю пребывать со своим классом.
Теперь уехала на московские сборы по программированию в Подмосковье и забыла медицинский полис.
В июле поедет в Летнюю компьютерную школу под Кострому, а в августе я с М. и С. совершу, как и в прошлом году, небольшой водный круиз.
Остаётся надеяться, что ничего важного тогда не забудет.
Десятый класс М. закончила с двумя четвёрками – по литературе и истории.
Стала в этом году призёром Всероссийской олимпиады по информатике, тем самым значительно облегчив себе жизнь в следующем, выпускном классе, потому что можно не очень нервничать, сдавая ЕГЭ и думая о поступлении.
Однако занятым местом на этой олимпиаде не слишком довольна: рассчитывала на более высокое, дающее шанс на участие в сборах к международным олимпиадам.
В одиннадцатом классе туда попасть ещё более сложно.
Ну что же, школой жизнь не кончается – есть ещё студенческие олимпиады.