May 20th, 2016

M

(no subject)

Мне хотелось бы рассказать об одном из наиболее волнующих эпизодов в истории разведки, который произошёл тогда в Берлине.
«Игра» началась серым, туманным утром. Поток служащих верховного командования сухопутных войск уже растёкся по узким изломанным коридорам старого здания на Бендлерштрассе. И тут только, с большим опозданием, появилась секретарша одного высокопоставленного офицера генерального штаба из оперативного отдела ОКХ, известная многим в ведомстве фройляйн фон Н. Швейцар. Старый солдат, проверяя её пропуск, удивлённо покачал головой — что это вдруг стряслось с фройляйн фон Н.? Она выглядела буквально преображённой. Раньше она одевалась просто и являлась на службу точно в срок. А теперь она разоделась в элегантную меховую шубку и вела себя с претензией, вызывающе. Что-то здесь было не так.
Настоящее подозрение проснулось в швейцаре лишь через несколько дней. После окончания рабочего дня он ещё раз решил обойти здание, чтобы проверить, всё ли в порядке. В кабинете офицера генерального штаба, секретаршей которого была фон Н. , он заметил свет. Войдя в комнату, он увидел фройляйн фон Н., сидящую за пишущей машинкой; неожиданное появление швейцара её явно сильно испугало, однако она быстро взяла себя в руки и попыталась скрыть свой испуг усталым восклицанием: «Ах, эта вечная работа!»
Швейцар не сказал ничего. Он только взглянул на элегантные туфли, шёлковые чулки, шубку, висящую на вешалке — и на открытый сейф. Пожелав фройляйн фон Н. доброй ночи, он пошёл дальше, — но сомнения уже не покидали его. На следующее утро он доложил о своих подозрениях начальнику фон Н. — полковнику, пытаясь рассказать ему простыми словами о том, что он думает о фройляйн фон Н. Он не убеждён в справедливости своих подозрений на сто процентов, сказал он, но ему не хотелось бы замалчивать это дело.

Collapse )

Вальтер Шелленберг «Мемуары»
M

Алексей Петрович Ермолов «Записки русского генерала»

Со смертию императора Павла I множество несчастных увидели конец бедствий, в числе коих и я получил свободу. По справедливости время сие могу я назвать возрождением, ибо на 21-м году жизни содержался я под караулом, как преступник; найден невинным и обращён по именному повелению на службу; взят менее нежели через две недели, вторично; исключен из списков как умерший; заключен в С.-Петербургскую крепость и впоследствии отправлен в ссылку в Костромскую губернию, где начальством объявлено мне вечное пребывание.

Collapse )