May 12th, 2016

M

(no subject)

Инспекция потребовала двух командиров эскадрилий для проверки по комплексному полёту. Выделили меня и Рыбакова. Мы должны были пройти по треугольнику на высоте трёхсот метров и, выйдя на полигон, поразить мишень. Всё надлежало выполнить с точностью до одной минуты.
Как и всякое ответственное задание, да ещё в присутствии высокого начальства, вылет этот заставлял волноваться, хотя я и старался взять себя в руки. Самолёт в воздухе. Развернувшись в точно назначенное время, прохожу над аэродромом. Разыгравшийся ещё с ночи ветер сносит машину влево. Подобрав угол сноса, ввожу поправку в курс. Последний поворотный пункт - и самолёт над полигоном стрельб. Беру ручку управления на себя, чтобы набрать необходимую высоту, но машина не слушается, а ручка без усилий срывается на меня.
«Рули глубины», - как молния обожгла мысль. И тут же передаю по радио:
- Отказали рули глубины...
Левая рука почти машинально дала полный газ.

Collapse )

Самолёт, упав без бензина, не загорелся. Комиссия установила, что на машину чьей-то злой рукой на заводе был поставлен надпиленный болт. В полете он разорвался, и тяги рулей глубины разъединились.
Начали проверять остальные самолёты этой серии.
Оказалось, что такие же болты стояли и на некоторых других машинах. Диверсия была продумана: внешне дефектный болт абсолютно ничем не отличался от исправного, с одной стороны была головка, с другой законтренная гайка, а под шарниром надрез.
Как важна бдительность и особенно в нашем деле, где действительно ошибаться можно лишь один раз.

Анатолий Леонидович Кожевников «Записки истребителя»
M

Анна Фёдоровна Тютчева «При дворе двух императоров»

10 июля
Приезд Юма-столовращателя. Сеанс в большом дворце в присутствии двенадцати лиц: императора, императрицы, императрицы-матери, великого князя Константина, наследного принца Бюртембергского, графа Шувалова, графа Адлерберга, Алексея Толстого, Алексея Бобринского, Александры Долгорукой и меня. Всех нас рассадили вокруг круглого стола, с руками на столе; колдун сидел между императрицей и великим князем Константином. Вскоре в различных углах комнаты раздались стуки, производимые духами. Начались вопросы, которым отвечали стуки, соответствующие буквам алфавита. Между тем духи действовали вяло, они объявили, что слишком много народа, что это их парализует и нужно исключить Алексея Бобринского и меня. Впоследствии они полюбили Бобринского, но против меня навсегда сохранили зуб. Нас удалили в соседнюю комнату, откуда, впрочем, мы очень хорошо слышали всё, что происходило. Стол поднялся на высоту полуаршина над полом. Императрица-мать почувствовала, как какая-то рука коснулась воланов её платья, схватила её за руку и сняла с неё обручальное кольцо. Затем эта рука хватала, трясла и щипала всех присутствующих, кроме императрицы, которую она систематически обходила. Из рук государя она взяла колокольчик, перенесла его по воздуху и передала принцу Вюртембергскому.
Все это вызывало крики испуга, страха и удивления. Я все слышала из другой комнаты, и мной овладела тоска. Я не сомневалась в том, что сами черти игриво забавляются тут. Должна сказать, что вид Юма во время сеанса произвел на меня более сильное впечатление, чем всё остальное. В обычное время лицо Юма довольно незначительно: мелкие женственные неопределенные черты, вид почти глупый, ничего привлекающего к себе внимание, кроме большой моложавости. Но во время сеанса какой-то внутренний огонь как будто излучается от него сквозь смертельную бледность, покрывающую его черты; глаза его широко раскрыты, уставлены в одну точку и сияют фосфорическим блеском, рот полуоткрыт, как у человека, который дышит с трудом, а волосы, по мере того как происходят откровения духов, от испуга медленно вздымаются и стоят на голове, образуя как бы ореол ужаса. Тогда этот маленький человечек, мягкий и невзрачный, принимает облик Пифии на треножнике. Он говорит, что во время сеансов сильно страдает. Глядя на него, совершенно не получаешь впечатления, что он шарлатан и ставит себе задачей обмануть вас.

Collapse )