March 30th, 2016

M

Александр Павлович Нилин «Стрельцов. Человек без локтей»

Полуфинал с болгарами вспоминали потом, может быть, чуть реже, чем матч в Москве против ФРГ.
Болгарам обычно удавалось навязать неприятный для сборной СССР рисунок игры. Известная общность в тактике требовала много терпения, а мотивация у сборной из маленькой Болгарии неизменно оказывалась выше, чем у наших футболистов, знавших, как тяжело играть с болгарами, но всё равно считавших себя классом выше. Класс действительно был выше у ведущих наших игроков. Но до безусловной победы без ссылок на большее, чем у соперников, везение нашим футболистам постоянно чего-то недоставало. В составе у сборной Болгарии среди мастеров выделялись ещё и те, кого считали «специалистами по России». Например, Колев — за ним советским защитникам никогда не удавалось до конца уследить.
Никто не сомневался, что игра предстоит нервная, но всех драматических для нашей команды поворотов не мог никто предвидеть.
На скамейке запасных ерзали бледные Симонян — он рвал в отчаянии траву, — Маслёнкин, доктор Белаковский… Белаковский заметил, как двинулся с искажённым лицом к их скамейке Николай Тищенко, поднявшийся с земли после столкновения с Яновым, — и бросился ему навстречу. Тищенко требовал, чтобы доктор «вправил» ему «выбитое» плечо. Белаковский повернул ему голову, чтобы тот не видел своими глазами травму, разрезал потемневшую от крови майку — и сам ужаснулся: ключица прорвала кожу и торчала наружу… Тищенко сердился, торопил доктора, рвался обратно в игру. Белаковский с помощью другого доктора наложил повязку — и раненая рука оказалась прижатой к телу. Полноценно играть с такой рукой невозможно. Но и замены — по установленным для Олимпиады правилам — делать тоже нельзя было. И Качалин велел Тищенко, носившему прозвище Тракторист, уйти из защиты на левый фланг нападения — и стоять там, ни во что не ввязываясь. Остались на поле даже не вдесятером, а вдевятером. У Валентина Иванова распухло больное колено — и его тренер держал на правом краю.

Collapse )
R

(no subject)

Одно из требований гимназии – ребёнок первого класса должен читать дома полтора часа в день.
Сам, вслух, три раза по тридцать минут.
Прочитанное записывать в дневник читателя – название книги, время чтения, а родитель должен подтверждать запись своей подписью.
Полтора часа – это много. Есть ведь ещё и другие уроки, по которым задают не меньше.
В молодости, когда я сам учился в первом классе, я брал с собой книгу и во время уроков тайно читал её, пряча за крышкой парты.
Моя первая учительница Надежда Георгиевна всё это прекрасно видела, но делала вид, что не замечает происходящего, и не дёргала меня.
У С., мне кажется, ничего похожего – такой любви к книге – не наблюдается, и чтение для него - урок, а не удовольствие.
Правда, ему шесть, а мне в первом классе было все семь лет…