February 1st, 2016

R

(no subject)

Ну вот и наступил последний зимний месяц.
А там и до весны рукой подать.
Новогодние праздники заканчиваются, ёлки разбираются.
В подъезде на днях выставили у коробок, куда сбрасывают бумажный спам из почтовых ящиков, снеговика, сделанного из одноразовых пластиковых стаканчиков (кто-то до помойки не донёс).

Collapse )
M

Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец «Мемуары»

На другой день после праздника, то есть 26 августа 1648 года, Король отправился на благодарственное молебствие. По обычаю, на всех улицах от Пале-Рояля до собора Богоматери расставлены были отряды солдат-гвардейцев. Едва Король вернулся в Пале-Рояль, солдат этих свернули в три батальона, которые оставили на Новом мосту и площади Дофина. Лейтенант личной гвардии Королевы Комменж втолкнул в закрытую карету советника Большой палаты старика Брусселя, и увёз его в Сен-Жермен. Бланмениль, президент Апелляционной палаты, был в то же время схвачен у себя дома и доставлен в Венсеннский замок. Вы несомненно удивлены, что схватили второго, но, если бы вы знали Брусселя, вас не меньше удивило бы, что схватили и его. В своё время я изъясню вам это подробно. Однако я не могу описать вам, какая оторопь взяла Париж в первые четверть часа после ареста Брусселя и какое смятение охватило его в последующие четверть часа. Печаль или, вернее, уныние поразило всех, включая малолетних детей; все только обменивались взглядами и молчали.
И вдруг разразился гром: все пришли в волнение, забегали, закричали, лавки закрылись. Мне сообщили об этом, и, хотя я не мог остаться равнодушным к тому, что накануне меня обвели вокруг пальца в Пале-Рояле, где меня даже просили сообщить моим друзьям в Парламенте, будто битва при Лансе настроила двор на умеренный и кроткий лад, хотя, повторяю, я был весьма уязвлен, я не колеблясь решил отправиться к Королеве, предпочитая всему исполнение долга. Это я и объявил Шаплену, Гомбервилю и канонику собора Богоматери Пло (ставшему ныне картезианским монахом), которые у меня обедали. Я вышел из дома в стихаре и накидке и едва добрался до Нового рынка, как меня окружила толпа, которая не кричала даже, а ревела. Я выбрался из неё, уверяя народ, что Королева решит дело по справедливости. На Новом мосту я встретил маршала де Ла Мейере, который командовал гвардейцами, и, хотя до этой поры противниками его были только мальчишки, осыпавшие солдат оскорблениями и камнями, он был в большом смущении, ибо видел, что со всех сторон собираются тучи. Маршал весьма мне обрадовался и убеждал меня сказать Королеве всю правду. Он предложил, что сам пойдёт со мной, чтобы её засвидетельствовать. Я, в свою очередь, весьма обрадовался его предложению, и мы вместе отправились в Пале-Рояль, сопровождаемые неисчислимой толпой, кричавшей: «Свободу Брусселю!»

Collapse )
R

(no subject)

Сказал сегодня С. по дороге в школу: «Ты ещё крепкий старик, Розенбом!», и вдруг понял, что эти слова ему ничего не говорят.
А ведь было время, когда этот мультфильм он смотрел раз за разом – ну как это принято у детей, когда им что-то очень нравится.
Осторожно поспрашивал – полностью всё забыто, как будто этого мультфильма в его жизни и не было никогда. Наводящие вопросы не помогают – белое пятно.

Collapse )

- А я говорю, что забудете, - рассмеялся Скворец. - Впрочем, вы в этом не виноваты, - прибавил он, смягчившись. - Забудете, потому что выбора у вас нет. Не было ещё на свете человека, который не забыл бы язык вещей и животных. Не считая, конечно, её. - И Скворец кивнул через крыло на Мэри Поппинс.