January 11th, 2016

M

(no subject)

16 сентября 1664 года
В Мурфилдсе встретил мистера Парджитера, с коим долго гуляли по полям, беседуя главным образом о России, каковое государство, по его словам, — место весьма печальное. И хотя Москва город громадный, люди там живут бедно, дома, между коими огромные расстояния, тоже бедные, даже император и тот живёт в деревянном доме; занятия же его сводятся к тому, что он напускает на голубей ястреба, который гонит их миль на десять-двенадцать, после чего бьётся об заклад, какой из голубей быстрее вернется домой. Всю зиму сидят по домам, некоторые играют в шахматы, остальные же пьют. Женщины там ведут жизнь рабскую. Во всём императорском дворце не найдётся, кажется, ни одной комнаты, где бы не было больше двух-трёх окон, из них самое большое не больше ярда в ширину или в высоту — дабы зимой тепло было. От всех болезней там лечатся парильнями; те же, кто победнее, забираются в заранее нагретые печи и там лежат. Образованных людей мало, по-латыни не говорит никто, разве что министр иностранных дел, да и тот при необходимости.

Сэмюэль Пипс
R

(no subject)

В этом году С. был на трёх ёлках – «Бременских музыкантах» на льду с Навкой и Костомаровым, «Фиксиках» в «Крокус-Сити» и на Робоёлке в Сокольниках.
Особенного удовольствия не получили нигде, в следующем году этих ёлок будем, видимо, избегать, выбирая другие.
В «Бременских музыкантах», мне рассказывают, Навка была очень хороша, а Костомаров всего лишь отрабатывал номер.
«Фиксики» – весьма удачный отечественный мультсериал, и это уже не первая их ёлка, куда ходил С., однако идеи тематических новогодних представлений у организаторов истощаются: в этот раз была скучная мешанина из всех возможных сказок.
В парк Сокольники с С. на Робоёлку ходил лично я.
В дополнение к представлению был обещан час интерактива, оказавшегося самой обычной, заурядной анимацией, включавшего короткую детскую дискотеку, – скучно и потерянное зря время. И деньги, если учесть, сколько стоили билеты (подаренные С. бабушкой-дедушкой).
А роботы на Робоёлке примитивные.

Collapse )
M

Александр Вертинский «Четверть века без родины»

…Шёл 1918 год. Одессой правил тогда полунемецкий генерал Шиллинг. По улицам прекрасного приморского города расхаживали негры, зуавы; они скалили зубы и добродушно улыбались. Это были солдаты оккупационных французских войск, привезённые из далёких стран, — равнодушные, беззаботные, плохо понимающие, в чём дело. Воевать они не умели и не хотели. Им приказали ехать в Одессу — и они поехали. Как туристы. Им интересно было посмотреть Россию, о которой они так много слышали, и… больше ничего. Они ходили по магазинам, покупали всякий хлам, переговаривались на гортанном языке.
Испуганные обыватели, устрашённые маскарадным видом африканцев, сначала прятались, потом, убедившись, что они «совсем не страшные», успокоились.
В Одессе было сравнительно спокойно. Работали театры, синема, клубы. Музыка играла в городских садах.
Бои шли где-то далеко. В магазинах доставали из тайников запрятанные на всякий случай товары. В кафе, у Робина, у Фанкони, сидели благополучные спекулянты и продавали жмыхи, кокосовое масло, сахар…
На бульварах, в садовых кафе подавали камбалу, только что пойманную. В собраниях молодые офицеры, просрочившие свой отпуск, пили крюшон из белого вина с земляникой. Они были полны уверенности в будущем, чокались, поздравляли друг друга с грядущими победами, пили то за Москву, то за Орёл, то без всякого повода. Потом теряли эквилибр и стреляли из наганов в люстру.
Из комендантского управления за ними приезжали нарядные и корректные офицеры и увозили куда-то.
В это время у меня шли гастроли в Доме артистов.

Collapse )