November 19th, 2015

M

Сергей Стопалов «Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945»

Я не писатель. Поэтому не ждите от меня описания ярких картин природы, романов, повестей и захватывающих детективов. Хочется рассказать лишь о делах людей, которых я хорошо знал и которым полностью доверял, а также об эпизодах, свидетелем или участником которых во время войны мне довелось быть.
Великая Отечественная война нашла широкое отражение в тысячах художественных произведений. Однако не всё ещё сказано, если у людей, родившихся после войны, возникают, например, такие вопросы:
– Что делали солдаты, когда не было боевых действий?
– Встречались ли на фронте воры?
– Как кормили солдат?
– Было ли на войне страшно?
– Кричали ли во время атаки «За Родину, за Сталина»?
Эти вопросы не выдуманы. Их действительно задавали и продолжают задавать фронтовикам. В большинстве художественных произведений и кинофильмов ответов на них нет. А иногда авторы просто не хотят говорить правду. На первый план они обычно выдвигают героику войны, душевные переживания, дружбу и другие высокие моральные качества солдат. И это действительно было главным в те годы. Но нельзя же представить себе войну без колоссального физического труда, без голода, холода и вшей, без малообразованных и грубых командиров, без воров и водки, короче, без всего того, что было на самом деле. И ещё нельзя забывать о том, как жили тысячи людей, эвакуированных с Запада, где шла война.
Большинство современников мало знают о не столь отдаленном прошлом страны, скрытом идеологическим покрывалом. Поэтому у меня и возникло желание без прикрас и политических пристрастий честно показать, как жилось в военные годы простым советским людям, не отягощённым солидным наследством и не имеющим «волосатой руки», помогающей делать карьеру.
Надеюсь, что книга будет интересной не только любителям истории, но и молодым людям, моим внукам и правнукам.

Collapse )
M

(no subject)

Я признавал, что вслух следует порицать союз с иноземцами, дабы не отступаться от данного прежде слова, но в то же время надо избегнуть прений по этому вопросу; я придумал даже, как это сделать; поскольку прения сами по себе то и дело уклонялись в сторону от своего предмета, а президент Ле Байёль был совершенно беспомощен, все наши ухищрения прошли бы просто незамеченными. Месьё долгое время оставался тверд в намерении не вмешиваться в ход дела. «Принц де Конде, — твердил он, — и так уж слишком силен». Однако, когда я наконец его убедил, он поступил так, как в подобных случаях поступают все люди слабодушные: изменив мнение, они поворачивают так круто, что не соразмеряют своих движений — вместо того, чтобы идти шагом, они пускаются во весь опор; сколько я ни удерживал Месьё, он принял решение оправдать приход иноземных войск, и оправдать его в Парламенте, прибегнув к лживым доводам, которые обмануть никого не могут, но зато дают почувствовать, что тебя хотят обмануть. Подобным приемом риторика пользовалась во все времена, однако, что греха таить, в эпоху кардинала Мазарини его разработали глубже и применяли и чаще и бессовестнее, чем когда-либо прежде. К нему не только прибегали в повседневной жизни, но освятили его указами, эдиктами и декларациями; я уверен, это публичное поругание честности и есть, как я, помнится, говорил вам в первой части моего сочинения, главнейший источник наших революций.

Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец «Мемуары»