November 11th, 2015

M

Станислав Говорухин «Чёрная кошка»

«Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо». 1972

Эта книга — самое большое потрясение в моём детстве. Я всегда считал «Робинзона Крузо» великой, может быть, самой великой книгой, но стеснялся об этом говорить вслух. Пока однажды не прочёл у Жан-Жака Руссо:
«Эта книга будет мерилом нашего суждения; и пока не испортится наш вкус, чтение её всегда будет нам нравиться. Что же это за чудесная книга? Это «Робинзон Крузо»»...
Уже тогда, в начале семидесятых, я понимал, что наши дети обделены, в какой-то степени ущербны. Они перестали читать, у них нет любви к книге. А значит, в их воспитании перестали участвовать великие духовные педагоги. Что ж, надо вернуть им эти книги хотя бы с экрана. Хотя бы мои самые любимые книжки. Позже я экранизирую и «Тома Сойера» и «Дети капитана Гранта». А пока — «Робинзон Крузо».
Где мы только не снимали нашего «Робинзона». В основном, конечно, в субтропиках (район Сухуми), но и на Сахалине, на Курильских островах — на краю света. Есть на самом южном острове Курил мыс Край Света — снимали и там.
На острове Шикотан, на рыбоконсервных заводах работают тысяч десять молодых женщин. И около сотни мужчин. Представляете соотношение? Один мужик на сто баб! Нас от них прятали за колючей проволокой погранотряда.

Collapse )
M

(no subject)

Я был на месте в условленный час. Он повёл меня по потайной лестнице в маленькую молельню. Четверть часа спустя туда явилась Королева. Маршал вышел — я остался с ней наедине. Она стала убеждать меня принять звание первого министра и покои Кардинала в Пале-Рояле, однако убеждала лишь в той мере, в какой необходимо было, чтобы меня смягчить, ибо я видел ясно: в уме и в сердце её, более чем когда-либо, царит Кардинал; сколько она ни твердила, что, хотя она глубоко уважает и горячо любит Мазарини, она не намерена губить ради него государство, я чувствовал, что она склонна к этому более, нежели когда-либо прежде. Мне пришлось увериться, что я не ошибся в своем суждении ещё до того, как я покинул молельню, ибо, едва только она поняла, что я не соглашусь занять место министра, она посулила мне кардинальский сан, но лишь в качестве награды за усилия, какие я из любви к ней, как она выразилась, приложу для того, чтобы вернуть Мазарини. Я почувствовал, что должен открыть свои карты, хотя шаг этот был весьма опасен. Но я всегда полагал, что, ежели ты поставлен в необходимость сказать то, что не может быть по нраву твоему собеседнику, ты должен постараться придать своей речи по наружности как можно более искренности, ибо это единственный способ её подсластить.

Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец «Мемуары»