October 20th, 2015

M

Ринат Дасаев, Александр Львов «Команда начинается с вратаря»

Всякий раз, беря в руки эту фотографию, сделанную 25 ноября 1979 года, я чувствую такое же волнение, как и тогда, когда с ребятами выходили на промёрзшее поле ростовского стадиона СКА. Исторический для нас момент и зафиксировал смекалистый репортёр, словно зная, что в этот вечер суждено случиться тому, о чём полгода назад никто из нас не мечтал даже втайне.
Одно мгновение. Один кадр.
На первый взгляд обычный, ничем не примечательный.
Память возвращает меня назад.
...Мы бежим к центру поля. Через минуту-другую начнётся матч с ростовскими армейцами, который должен решить, быть «Спартаку» чемпионом страны или нет.
Впереди, как и положено капитану, не торопясь отмеривает шаги Олег Романцев. За его широкой спиной мне всегда, с первой игры в основном составе, было легче справляться с волнением и чувствовать себя уверенней.
Чуть сзади изящный Вагиз Хидиятуллин. На лице ни тени сомнения. Неужели и впрямь был так спокоен?
За ним, расправив квадратные плечи, сосредоточенный Виктор Самохин - ещё один из моей бригады, обороняющей ворота.
А вот на лице Юрия Гаврилова застыла хитроватая улыбка. Этот всегда, даже в самой сложной обстановке, готов шутить, балагурить.
Серьёзнее обычного Сергей Шавло. Он, как и Александр Мирзоян, мысленно уже там - в игре, в нетерпеливом ожидании её начала.
Оглянулся назад Володя Букиевский, что-то на ходу пытаясь объяснить Эдгару Гессу. О чём-то, наверное, договариваются в последний момент. О чём? Может, уже тогда Володя чувствовал, что сумеет забить мяч (на двадцать шестой минуте он таки забил ростовчанам второй гол), и просил поддержать его подключения в атаку.
И замыкают цепочку наши «малыши» - Жора Ярцев и Женя Сидоров. Похоже, их легкая дрожь колотила.
Ну, а как же выгляжу я сам?

Collapse )
M

(no subject)

Почти всё, что я вам изложил, являет собой череду событий, обнаруживающих привязанность Королевы к кардиналу Мазарини, и поэтому, думается, мне следовало гораздо ранее объяснить вам природу этого чувства; на мой взгляд, вы сможете судить о нём более верно, если я предварю свой рассказ описанием некоторых событий времен молодости Её Величества — я причисляю их к столь же неоспоримым и достоверным, как если бы сам был их свидетелем, ибо мне сообщила их г-жа де Шеврёз, единственная подлинная наперсница её юных лет. Герцогиня часто говаривала мне, что Королева ни душой, ни телом не походит на испанку; она не обладает ни страстью, ни живостью своего народа, ей досталось от него одно лишь кокетство, но зато им она наделена в избытке; ей нравился Бельгард, человек уже немолодой, но учтивый и обходительный в духе, царившем при дворе Генриха III; он, однако, лишился её расположения, когда, отбывая командовать армией в Ла-Рошель и испросив у неё туманного позволения надеяться при расставании на её милость, удовольствовался тем, что осмелился умолять её коснуться рукой эфеса его шпаги: Королева посчитала поведение де Бельгарда столь глупым, что никогда его не простила. Она благосклонно принимала ухаживания герцога де Монморанси, хотя сам он вовсе не был ей по сердцу; домогательства кардинала де Ришельё, который в любви отличался педантизмом в той же мере, в какой во всём прочем отличался умом и вкусом, она отвергала решительно, потому что ей внушали отвращение его приёмы; единственный человек, которого она любила страстно, был Бекингем: она назначила ему свидание однажды ночью в маленьком саду Лувра; сопровождала её одна только герцогиня де Шеврёз; стоя поодаль, герцогиня услышала шум, как если бы двое боролись друг с другом; приблизившись к Королеве, она нашла её сильно взволнованной, а Бекингема на коленях перед нею. В тот вечер, вернувшись в свои покои, Королева сказала ей лишь, что все мужчины грубияны и наглецы, а наутро послала её спросить у герцога, уверен ли он, что ей не грозит опасность забеременеть; после этого случая герцогиня де Шеврёз ничего более не слыхала ни о каких любовных приключениях Королевы; с самого начала Регентства она заметила в ней большую приязнь к Кардиналу, но не могла уяснить себе, как далеко эта приязнь зашла; правда, вскоре герцогиню изгнали и она не успела разобраться, идет ли тут речь о делах любовных; когда же г-жа де Шеврёз возвратилась во Францию после осады Парижа, Королева вначале держалась так скрытно, что герцогиня ничего не могла у неё выведать; позднее, когда Королева вновь привыкла к ней, герцогиня стала замечать, что иногда та держится с Кардиналом почти так, как когда-то с Бекингемом, но иногда герцогине бросались в глаза другие приметы, наводившие её на мысль, что их связывает лишь близость духовная; одной из главных таких примет было обхождение Кардинала с Королевой, отнюдь не учтивое и даже грубое. «Впрочем, сколько я знаю Королеву, — прибавила г-жа де Шеврёз, — это может доказывать и обратное: Бекингем говорил мне когда-то, что любил в своей жизни трёх королев и всем трём принужден был не раз задавать таску, вот почему я не знаю, что и думать». Так рассуждала г-жа де Шеврёз.

Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец «Мемуары»
K

(no subject)

«Ограбление в полночь», музыкальный телеспектакль, ЛенТВ, 1978
И. Понаровская. Н. Тенякова. О. Басилашвили, К. Адашевский, В. Стржельчик

Collapse )