September 3rd, 2015

M

Александр Бенуа «Мои воспоминания»

Известно, что С.-Петербург, став в XVIII веке настоящей столицей, не пользовался симпатией остального Российского государства. Что это было так в начале его существования, вполне понятно, ибо русским людям, привыкшим считаться с Москвой как с сердцем России, было трудно поверить, что такое же и даже большее значение во всей их жизни получило какое-то новообразование, считавшееся сначала пустой, ничем не обоснованной прихотью царя. Такое недоверие должно было особенно утвердиться в Москве, в этой первопрестольной, чувствовавшей горькую обиду за то, что ей, древней, священной и богатой воспоминаниями, предпочли какого-то временщика без роду и племени, к тому же обладающего отвратительным климатом и худосочной природой. Это презрение и прямо-таки ненависть продолжались и дальше. Ничего не противодействовало этим чувствам — ни величественная красота нового города, ни блеск его жизни (блеск, главным образом, сообщавшийся двором), ни расцвет культуры, — то, что именно в Петербурге величайшие русские художники слова, кисти и музыки имели своё пребывание и даже вдохновлялись им. «Настоящему» русскому человеку всё в Петербурге претило, и он продолжал в нём видеть чужестранца…

На самом же деле Петербург, несмотря на миссию, возложенную на него основателем, и на то направление, которое было дано им же его развитию, если и рос под руководством иностранных учителей, то всё же не изменял своему русскому происхождению. Это «окно в Европу» находилось всё же в том же доме, в котором жило всё русское племя, и это окно этот дом освещало. С другой стороны, естественно, что в силу самого его назначения в Петербурге жило немало самых разнообразных иностранных элементов. Замечательно и то, что из очень многочисленных христианских храмов в Петербурге значительное число принадлежало иным вероисповеданиям, нежели православному, и в этих церквах служба и проповедь происходили на немецком, польском, финском, английском, голландском и французском языках. Паства этих церквей была исключительно иностранного происхождения, но в значительной своей части она ассимилировалась с русским бытом и пользовалась в своём собственном обиходе русским языком.

Collapse )
R

(no subject)

В январе коллега с работающим у нас же генеральным директором мужем уехали в Швейцарию кататься на лыжах.
В горах сломала себе ногу.
Прилетел вертолёт и отвёз её к ближайшему врачу.
Потом долго тянулись разборки с отечественной страховой компанией, которая неповоротливо тупила с выплатами, а врач – обычный частный доктор, не винтик какого-нибудь огромного госпиталя, угрожал пожаловаться на коллегу за невыплату в коллекторское агентство, а её тогда могли бы внести в чёрные списки обращающихся за визами.
Коллега бодалась с московским офисом страховой компании и забодала его – деньги выплатили.

В августе Н. со своим школьным другом поехал в Турцию.
В предпоследний день отдыха во время ночной дискотеки на пирсе у отеля нога школьного друга попала между досками и переломилась в лодыжке.
На следующий день они обратились ко врачу.
Тесты на алкоголь, которые с них взяли, дали негативный результат.
Ногу бесплатно загипсовали (в страховую врач обращался) и, поддерживаемый Н., его школьный друг без костылей запрыгал на здоровой ноге к самолёту.