September 1st, 2015

R

(no subject)

Ну вот и начинается у нас новая жизнь.
Сегодня С. пошёл в свой первый класс.
Сопровождали его мама, папа, старший брат и одна из бабушек.
Торжественная линейка была – как обычно – слегка затянута.
Первоклассники выпускали в небо воздушные шарики – класс А белые, класс Б – синие, класс В – красные.
В цвета государственного флага.
В классе у С. пока 9 человек – пять мальчиков и четыре девочки.
Потом, наверное, их станет чуть больше (но вряд ли более 12).
К классу, кроме учителя, приставлена и воспитатель, которая присматривает за детьми во второй половине дня (и по ночам, но это не для нас).
С. не выглядит среди одноклассников маленьким – во всех смыслах.
Смотрится при своих специально измеренных нами перед школой габаритах (127 сантиметров, 30 килограмм) средненьким.
Мы его сдали в школу, напомню, в 6 лет (и 2 месяца).
Остальные-то, почти наверняка, семилетки, а то и старше.
Кстати, из детского сада из группы С. никто, кроме него, в 6 лет школу не пошёл, все там и остались.
Некоторые первоклассники во время линейки всплакнули.
А после линейки их всех повезли в Дом книги на Новый Арбат на ещё какую-то торжественную церемонию, где, говорят, им вручат обильные канцелярские подарки.
M

Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец «Мемуары»

По случаю этой моей поездки Кардинал сказал г-ну Коспеану, что я состою в дружбе со всеми его врагами. «Это правда, — ответил ему епископ, — и вам следовало бы уважать его за это. У вас нет причин быть им недовольным, ибо я обратил внимание, что все, кого вы имеете в виду, были его друзьями ещё прежде, чем сделались вашими врагами». — «Если это правда, — заметил Кардинал, — то, стало быть, на него возводят напраслину». Епископ воспользовался случаем, чтобы отозваться обо мне Кардиналу самым лестным образом, и на другой день сказал мне и неоднократно повторял впоследствии, что, проживи кардинал де Ришельё ещё некоторое время, он, г-н Коспеан, без сомнения совершенно оправдал бы меня в его глазах. В особенности этому содействовали заверения епископа, что я, хоть и имел основания считать себя в немилости у двора, никогда не помышлял присоединиться к друзьям Главного конюшего; правда, г-н де Ту, с которым я поддерживал сношения и даже был дружен, склонял меня к этому, но я не поддался, потому что с самого начала не верил в основательность их затеи, — дальнейшие события показали, что я не ошибся.

Кардинал де Ришельё умер, прежде чем епископу Лизьё удалось завершить то, что он начал, с целью примирить меня с двором, и таким образом я остался в толпе тех, кто был на подозрении у правительства. А это не предвещало добра в первые недели после смерти Кардинала. Хотя Король был несказанно ею обрадован, он желал соблюсти приличия: он утвердил всех должностных лиц и губернаторов, которых завещал назначить первый министр, обласкал всех его приближенных, сохранил в правительстве всех его ставленников и старался показать, будто не жалует тех, кого не жаловал Кардинал. Для меня одного допущено было исключение. Когда архиепископ представил меня Государю, тот обошёлся со мной не только любезно, но и с особенным вниманием, удивившим и поразившим всех; он заговорил со мной о моих учёных занятиях, о моих проповедях и даже ласково и милостиво шутил со мной. Он приказал мне каждую неделю являться ко двору.
Причины этого благоволения стали известны нам самим лишь накануне смерти Короля.

Collapse )