April 24th, 2015

M

Ролан Быков «Я побит - начну сначала!»

13-14.01.85 г.
Паша писал два сочинения, заданные в школе: «Один день нашей Родины» и «Доброта советского человека». Я был потрясён тем, каким слабоумным (не могу найти иного слова) он мне показался. Сочинения были написаны из рук вон плохо: и по мысли, и по слову — по всему. Я вспомнил, что говорил В.Д.: слабоумие, вот что ожидает сегодня ребят. Мысль о том, что делать с Пашей, не давала мне покоя. Я решил сам заниматься с ним. Пусть он каждый день пишет маленькие сочинения. Без отметок и безответственно. Первое задание: описать черепаху из ракушек, которую я привез из Сочи. Он написал и остроумно, и умно, интуитивно выстроил композицию, был даже несколько «литературно» раскован. Что же это? Неужели школа добилась того, что опыт ученика во взаимоотношениях со школой подсказывает ему, что от него ждут некоей доли идиотизма? Отсутствия своего личного, во всяком случае. Когда я говорил ему, как бы он написал об этом, как он должен написать, он был отвратительно капризен и твердил одно: «У нас этого не нужно!». «А что у вас нужно?» — горячился я. «Вот так нужно!» — отвечал он с таким занудным выражением лица, что я не мог на него спокойно смотреть. Неужели школа поставила дело так, что основное её предложение — «поиграем в дурачков»?
Я через месяц предложу Паше написать на те же темы — интересно, что будет. Ибо если он сумеет написать за месяц 15—20 сочинений живых, он справится и со школьным примитивизмом. Но тогда можно будет считать это совершенно удивительным экспериментом, дающим самые правдивые размышления о школе и преподавании в ней родной литературы.
Так они никогда не придут к «Войне и миру».

Collapse )
R

(no subject)

У С. закончились подготовительные к школе занятия.
В итоге имеем:
1. Пройден годовой курс обучения (два раза в неделю по четыре урока) в одной из лучших на районе гимназий (по московским меркам – средненькой). Занятия велись по комплекту учебников «Ломоносовская школа» издательства ЭКСМО – на мой взгляд, неплохих. Вели занятия шесть разных учителей (у каждого был свой урок – математика, чтение, письмо, психология, физкультура и разные художества).
2. С. за год научился довольно бойкому счёту в пределах десяти (сложение-вычитание), письменным буквам алфавита, правильной штриховке. Вроде бы привык к формату школьного урока в классе.
3. Из четырёх основных преподавателей два по итогам года настроены против С. (не видят его в основных классах гимназии), одна за него и одна скорее за. Та учительница, которая «за», в этом году набирает один из двух основных гимназических классов. Поскольку С., если называть вещи своими именами, заключительное тестирование завалил (набрал меньше баллов, чем ожидали и родители, и учителя; всё произошло на фоне наших внезапных ужасных болезней), она, как мы позже узнали, по своей инициативе общалась с другими преподавателями на тему, не взять ли всё-таки С. в гимназию, несмотря на. Что засчитываем С. в плюс.

В сухом остатке: в гимназию мы в этом году не поступаем, но в (какую-нибудь) школу идём. Психолог гимназии причиной неудачи С. в тестировании считает не интеллектуальные проблемы, а физиологическую незрелость. Выстроен план (кстати, в общих чертах совпадающий с тем, как мы это видели год назад, только теперь он наполнен вполне определённой конкретностью): С. год «спокойно созревает» в «обычной» школе, одновременно раз в неделю дополнительно занимаясь с репетитором из гимназии, а затем поступает туда во второй класс (обычно несколько человек принимают каждый год в порядке текучки). Конечно, некоторые риски (если что-нибудь пойдёт не так, не по плану) сохраняются, и это надо как-то учитывать.