April 16th, 2010

K

(no subject)

Дина Рубина «Больно только когда смеюсь»

Читаю собранные в книгу и обработанные интервью с автором.

— ГУЛЯЯ ПО ИНТЕРНЕТУ, НАБРЕЛА НА СМУЩЁННОЕ ПРИЗНАНИЕ НЕКОЙ ЧАТЛАНКИ В ТОМ, ЧТО ВОТ, МОЛ, ЧИТАЕТ ОНА СЕЙЧАС ДИНУ РУБИНУ, ДА ПРОСТИТ ЕЁ «СЕРЬЁЗНАЯ ЧИТАЮЩАЯ ПУБЛИКА». ЖАЛЬ БЕДОЛАЖКУ, НЕ ПРОСТЯТ, НАВЕРНОЕ. И ВСЕ-ТАКИ, ЧТО В ЛИТЕРАТУРЕ — СЕРЬЁЗНО, ЧТО НЕТ, С ВАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ?
— А знаете, эту извиняющуюся даму можно понять. Во всяком случае, она вполне объяснима. Есть читатели, уверенные, что «серьёзная» литература должна быть тяжеловесной, труднопродираемой, с «мислями», как говорила моя бабушка, и уж, конечно, без всякого там «хохмачества». Наличие юмора в творческой палитре автора, а тем более, таких редких красок, как гротеск, сарказм, игра, довольно часто воспринимается шутовством, чем-то несерьёзным, не стоящим внимания. Спросите у неё — «серьёзный» ли писатель Зощенко, она, вероятно, будет страшно удивлена и назовет его юмористом. А ведь Зощенко — писатель трагический…


Дамы обменялись ударами, но матч писательница по очкам проиграла.
Во-первых, есть большие подозрения, что читательница в слова «серьёзный писатель» не обязательно вкладывает тот же смысл, что и писательница.
Во-вторых, использован широкоизвестный в полемике не слишком корректный приём.
Неизвестная читательница высказала утверждение, писательница приписала ей другой, на самом деле не выдвинутый тезис и, легко опровергнув его, будто бы сокрушила утверждение первоначальное.
Аргумент писательницы при этом, однако, не совсем бесполезный, потому что претендует на индуктивность.
Ведь, без сомнения, есть читательские миры, в которых существует некое множество определённых писателей, куда тождественно входят Зощенко и Рубина.
Понятно, однако, что есть и такие миры, в которых читательница на вопрос о Зощенко отвечает, не задумываясь, что это - трагический писатель, или даже так - трагический Писатель, а Рубина для неё по-прежнему остаётся всего только Рубиной.