chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

"Гамлет" - смена элит в Датском королевстве

“Hamlet” (“Гамлет”, 1990), режиссёр Franco Zeffirelli.
youtube

Hamlet


“Hamlet” (“Richard Burton's Hamlet”, “Гамлет”, 1964), режиссёры Bill Colleran, John Gielgud.
youtube, youtube

BurtonHamletBurtonHamlet1



Посмотрел подряд две версии “Гамлета” – художественную (Гамлет - Mel Gibson, Гертруда - Glenn Close, Клавдий - Alan Bates, Полоний - Ian Holm, Офелия - Helena Bonham Carter, Лаэрт - Nathaniel Parker) и театральную (Гамлет - Richard Burton, Полоний - Hume Cronyn, Тень Отца Гамлета - John Gielgud).

В художественной версии немало внимания уделяется внешней, визуальной стороне происходящего. Собственно, фильм заслуженно, но безрезультатно номинировался на “Оскаров” как раз по категориям костюмов и декораций. Театральная версия нарочито делает упор на актёра, который окружён минимальным количеством декораций и специально играет в современных по тем понятиям костюмах – пиджаках, галстуках и лакированных ботинках.

Театральное представление – это натуральный, чрезвычайно успешный в те времена бродвейский спектакль, записанный живьём. Ричард Бёртон, необычайно популярный в середине шестидесятых особенно после первого его брака с Элизабет Тейлор, последовавшего за совместной работой в “Клеопатре”, получил за спектакль бродвейского “Оскара” - "Тони". Все копии записанного спектакля были уничтожены, кроме одной, случайно найденной в гараже Бёртона после его смерти и выпущенной на ДВД.

Поставивший художественного “Гамлета” Франко Дзефирелли дебютировал в кино, между прочим, иной постановкой Шекспира – “Укрощением строптивого” с Тейлор и Бёртоном в главных ролях.

Сразу скажу, чтобы к этому больше не возвращаться, что фильм про Гамлета не очень-то получился, в отличие от спектакля. Хотя полностью и безнадёжно испортить Шекспира мало кому удаётся.

Гамлета в русской (советской) традиции принято представлять себе положительным, даже до полной интеллигентности умным красавцем. Частично такое понимание образа возникало в головах из-за детской приобщённости к фильму Григория Козинцева (тот же 1964 год!), в котором Смоктуновский говорил словами Пастернака, частично из-за в трактовках твёрдо придерживающейся интеллигентской идеи “слабая воля при осознании своего долга” русской демократической критики, оказавшей огромное влияние на советские культурные начала (статья Белинского о Мочалове в роли Гамлета – осторожно, в ней объёмные спойлеры!).

Размышления и рефлексии (“быть или не быть?”) большим умом человека всё-таки ещё не окончательно характеризуют. Раскольников вот тоже думал-думал, рефлексировал, а потом взял, да и старушку прибил. И не только старушку, но и сестрицу её, как Гамлет в своё время - Полония. Гамлет – вообще очень герой Достоевского, живущий в банке с пауками и сам такой же ядовитый паук. И вообще он был толстый, страдающий одышкой, - таким видел его Шекспир любящими глазами родной Гамлету королевы-матери.

В фильме Дзефирелли звероподобный Гибсон предстаёт узколобым пещерным неандертальцем с развитыми надбровными дугами, Бёртон играет бледную манерную городскую приблатнённую шпану, всегда готовую вытащить из кармана ножик. Гамлет – он такой.

Гамлет – бунтарь и мятежник против существующего, он – всегда разрушитель, никогда не созидатель. Такие люди могут быть необыкновенно обаятельными и привлекательными для больших человеческих массивов и отдельных личностей, но ровно до тех пор, пока не столкнёшься с ними вплотную. Гамлеты эгоистичны до невозможности, ломают порядок они не потому, что думают о людях, которым при новых порядках жить будет гораздо лучше, а потому, что лично им, Гамлетам, порядки такие не нравятся. Через человека Гамлеты перешагнут и не поморщатся.

Если рассматривать происходящее в датском королевстве с точки зрения разбора существующих элит, то вот Клавдий, его дядя, убив Гамлета-старшего, сразу же прекрасно встроился в существующую систему. То есть вот настолько, что даже женился на вдове усопшего. И люди, которые окружают Клавдия, датский королевский двор, - это вот ровно все те люди, что служили прежнему королю. Никто не отправлен на пенсию по состоянию здоровья, никого не перевели на дипломатическую работу. И никакого возмущения в правящей верхушке, никакого недовольства новым королём нет. Он принят элитой, он её устраивает.

Что, конечно, подвергает сомнению беспристрастность Гамлета, указывающего на разницу между королём прежним, его отцом, и королём новым, его дядей. Разницы особенной не очень-то видно. Свинские порядки, пьянство и оргии, отличающие датский двор от дворов иноземных, в обычае держались и при короле прежнем. Полководец прежний король был знатный и воин – поляков на льду, как Александр Невский песцов-рыцарей, разгромил, норвежского короля в личном поединке уложил. Но и новый король своё воинское искусство крепко знает – когда-то с французом бился, теперь стратегически правильно готовится воевать с молодым норвежцем. То, что наша старая добрая Гертруда (Glenn Close – пять с плюсом) Клавдия предпочла Гамлету-старшему, тоже не в пользу последнего говорит. И то, что Гамлет-старший бесплотной жизнью после смерти мучается, вряд ли свидетельствует о безгрешности до того.

Никто в пьесе не скажет – да, при старом короле нам жилось лучше! Потому что лучше не жилось. Однако разница между королями всё-таки, хоть и не принципиальная, но есть. Первый был жёсткий и суровый, второй – мягче и большой дипломат. Клавдий прекрасно – дипломатическими методами – разрешает норвежский кризис, общается с англичанами, добиваясь от них того, что нужно. Если говорить о человеке со слабой – относительно – волей, то это в пьесе не Гамлет, а Клавдий, разумеется. Он никогда не идёт напролом, а всегда добивается своего обходными путями. Он тайно убирает Гамлета-старшего, он тайно пытается убрать Гамлета-младшего. Гамлеты же, наоборот, не думают о последствиях своих поступков и очертя голову бросаются убивать. Этой гамлетовской решимости убивать, не задумываясь, Клавдию не хватает – он прекрасно понимает, что Гамлет хотел прикончить его, а не Полония (об этом он говорит Лаэрту). И вот короли новый и старый – точно такие же по сути, но новый помягче старого, и вот за это, наверное, правящая элита – придворная камарилья – сразу с охотой принимает Клавдия. Народ может быть склонен к суровым правителям – царедворцы всегда предпочитают королей помягче.

Усталость от правящей клики, тем не менее, наблюдается – народ морально готов к переменам в прогнившем Датском королевстве и, говорят, любит Гамлета-младшего. Заочно любит, не за какие-то заслуги. Могильщики, Гамлета встретив, принца любимого в нём не признают ни разу. Гамлет – символ перемен, опирающийся на молодых военных и студентов (Горацио) – подрастающую новую правящую контрэлиту. Молодые люди эти связей при дворе не имеют – пассионарный, тоже популярный, способный, когда понадобится, поднять народ (“чернь” кричит – “Лаэрта в короли!”) Лаэрт, чей отец Полоний – видный царедворец (Ian Holm и Hume Cronyn – пять баллов), вполне готов встраиваться в существующую элиту и к Гамлету не примыкает.

Кстати, Дзефирелли, чтобы показать, какой Гамлет хороший, нарочито, вопреки текстам Шекспира, всячески принижает его соперника Лаэрта. И в театральной постановке тоже такое принижение наблюдается. Забавно, что в обоих версиях (не в оригинальной пьесе, конечно) совершенно одинаково Лаэрт, не умеющий поразить Гамлета отравленной рапирой в честном бою, подло режет руку принца ядовитой сталью, когда тот отдыхает, повернувшись в Лаэрту задом. Ну не нужно было Лаэрту это делать! Он – фехтовальщик гораздо более искусный, чем страдающий одышкой толстый Гамлет. Это и Гамлет сам признаёт, говоря, что после долгих тренировок он всё-таки способен выиграть у Лаэрта при уговоренной форе в три укола – 9 Гамлету против 12 Лаэрту.

Гамлет свою роль чистильщика, разрушителя старого прекрасно выполняет. Старая элита зачищена самым нехитрым способом – все перебиты, и молодые, и старые. Король, королева, Полоний, Лаэрт, два бедных студента, прежних друга детства Гамлета, которых он отшвырнул так же, как отшвырнул череп Йорика. При этом со сцены сходит и сам Гамлет. В жизни, однако, Гамлеты уходят сразу не всегда. Уничтожая – физически или политически – старую элиту, они расчищают дорогу к власти себе, любимому. Останься Гамлет жив – кто бы правил Данией? Все возможные местные конкуренты надёжно ликвидированы.

Королём Гамлет, однако, был бы, скорее всего, очень плохим. Люди такого склада прекрасно разрушают существующий консервативный порядок, однако построить что-нибудь разумное на развалинах у них обычно не получается. Поначалу либеральный от впитанного вольнодумного студенческого воздуха свободы, Гамлет невольно избавлялся бы от своих старых друзей (Розенкранц и Гильденстерн мертвы), а друзья новые были бы всё ничтожнее и ничтожнее. Прогнившее ранее королевство приходило бы всё в больший упадок, а совсем не цвело бы, пока однажды постаревший на королевской службе Гамлет, утерявший уже когда-то завоеванные имперским отцом земли, в новогоднем обращении к датскому народу не стал бы перед ним, народом, извиняться за содеянное и не назвал бы имя своего преемника, нового короля.
Tags: кино3, книга3, театр1
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments