chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Categories:

Михаил Иванович Иванов «Япония в годы войны (записки очевидца)»

В годы пребывания в Японии мне не раз довелось посещать некоторые токийские предприятия, бывать в иокогамском и токийском портах. Токио был сердцем военного производства Японии. Знаменитый Токийский военный арсенал, авиазаводы в Татикава считались индустриальной гордостью столицы. Воображение всякого иностранца поражало то, что Япония за столь короткое время успела создать мощные предприятия, обеспечить широкий размах деятельности морских портов, развитие сухопутного транспорта. Огромное впечатление на меня произвел промышленный район Кэйхин.
Кэйхин образовался в результате слияния предприятий Токио и Иокогамы, связанных уже в ту пору между собой десятками железнодорожных путей. От Токио до Иокогамы в те годы поезд шёл более часа, и все это время перед глазами пассажиров стоял сплошной лес заводских труб, окутанных тучами дыма. В районе Кэйхин производилось всё необходимое для войны: от гигантского линкора на верфях Кавасаки до винтовочной пули на заводах Накадзима. Там работали около полутора миллионов японских рабочих, в том числе женщин и детей, создававших военный потенциал страны и огромный прибыли монополиям. Часто можно было видеть, как эти труженики после 12-14-часового рабочего дня отправлялись в набитых до отказа поездах к своим жалким лачугам, чтобы отдохнуть немного, а завтра снова приняться за бесчеловечный труд. И так из месяца в месяц, из года в год. Даже довоенная японская статистика, склонная приукрашивать действительность, свидетельствовала о том, что средняя продолжительность жизни японского рабочего колебалась в пределах 40 лет. Две трети промышленных рабочих страдали от туберкулеза. Господствующие классы Японии несказанно обогащались в условиях военной конъюнктуры за счет беспощадной эксплуатации трудящихся, расплачивавшихся за это своей жизнью.

От военной промышленности не отставал и транспорт. В связи с сильной зависимостью Японии от привозного сырья и внешних рынков её морской и железнодорожный транспорт в годы войны работал с большим напряжением. Железные дороги центральной части Японии широко разветвлены, и движение по ним было всегда крайне интенсивным. Каждый час десятки поездов с большой скоростью мчались в сторону Токио или на всех парах неслись от него во все концы страны. С замиранием сердца я всегда наблюдал за этой бешеной гонкой. Не раз приходилось видеть гигантские катастрофы на железной дороге, когда летели под откос десятки вагонов и тысячи тонн грузов. Большинство катастроф сопровождалось многочисленными человеческими жертвами.
В таком же напряженном ритме шла жизнь и в морских портах Японии. Непрерывно гудели пароходы, с грохотом и скрежетом работали портовые краны и лебедки.
Иокогама – порт мирового значения. Ещё до войны его грузооборот был выше, чем в таких крупнейших портах мира, как лондонский и гамбургский. Ежесуточно сотни пароходов бросали якорь на рейде; становились под разгрузку или погрузку у причалов, ремонтировались в доках. В порту можно было увидеть корабли многих стран мира, включая гигантские лайнеры, прибывшие из Америки, Европы, Африки.

Чем же жила столица Японии весной 1941 г.?
Политическая жизнь Токио всегда была динамичной, крайне насыщенной событиями, а в те месяцы она просто бурлила. С началом войны в Китае правительственные кабинеты менялись так часто, что порой было трудно разобраться, к какому политическому курсу склоняется правящая клика Японии. Первое правительство принца Коноэ сменил кабинет барона Хиранума, затем приходили к власти генерал Абэ, адмирал Ионаи, снова дважды Коноэ и, наконец, правительство генерала Тодзио.
Ещё чаще, чем премьеры, менялись министры. Так, с 1937 по 1942 г. сменилось 12 министров иностранных дел, 10 военных министров, 9 министров морского флота, бесчисленное множество других министров. Часто при смене кабинетов премьеры брали на себя руководство рядом министерств, ведя дело к установлению личной диктатуры. Например, генерал Тодзио помимо поста премьер-министра имел не менее пяти министерских портфелей. Было похоже, что совет при императоре пытается найти какой-то оптимальный вариант правительства, способного проводить наиболее активную внешнюю и внутреннюю политику. Во все правительства входили военные руководители, придававшие политике военную окраску. В армии и флоте в тот период также шли непрерывные перемещения, особенно часто это происходило в командованиях в Китае, Маньчжурии, Корее.
Подписав в 1940 г. «Тройственный пакт», в котором были строго оговорены сферы влияния Германии и Японии, правящие круги Токио стремились упрочить свои позиции в Азии и подготовиться к агрессии против СССР на севере, а также против США и Англии на юге. Уже к тому времени Япония направила свои вооруженные силы в Индокитай и готовилась к его полному захвату. Одновременно японское правительство вело переговоры в Берлине, Москве и Вашингтоне.

Весной 1941 г. важнейшими внешнеполитическими задачами Японии стали завершение войны в Китае и подготовка к «большой войне». В этих целях кабинет Коноэ пытался добиться окончательного раскола и развязывания гражданской войны в Китае между тремя группировками сил: гоминьдановским режимом Чан Кай-ши в Чунцине, марионеточным правительством Ван Цзин-вэя в оккупированных Японией районах Китая с центром в Нанкине и народно-революционными силами во главе с КПК в Яньани.
Никогда еще дипломатическая служба Токио не была столь активной, как в последние месяцы перед войной на Тихом океане. Резиденция министра иностранных дел Мацуока на Касумигасэки, по существу, являлась главным штабом, который планировал и осуществлял внешнеполитические операции в Азии, Европе и Америке. Под знамена японского министерства иностранных дел были собраны лучшие кадры специалистов, опытные дипломаты и разведчики. Они опутали мир явными и тайными договорами, вносили раскол в лагерь миролюбивых государств, готовили заговоры, интриги, направленные на подрыв дела мира. Японская дипломатия задолго до выступления армии и флота расчищала им путь к агрессии, а когда последняя совершалась, делала всё для её оправдания и узаконения. В ведении японской дипломатии находились десятки тайных разведывательных организаций, послами Японии являлись опытные дипломаты, чаще всего из числа военных. Например, генерал Осима – в Берлине, генерал Сиратори – в Риме, Сигэмицу и генерал Татэкава – в Москве, адмирал Номура – в Вашингтоне, Есида – в Лондоне. Они-то знали, в каком направлении развиваются события, чего добивается Токио.

Любой рассказ о столице Японии будет неполным, если обойти молчанием военное значение Токио – центра японского милитаризма. На протяжении многих десятилетий внешняя и внутренняя политика правящих кругов Японии диктовалась подготовкой к войне, вооруженным захватам. Эта политика прямо связана с Токио, ибо там она разрабатывалась, получала одобрение императора и по приказам оттуда осуществлялась. Накануне-второй мировой войны Токио стал главным центром военной опасности в Азии.
Многовековая эпоха японского феодализма связана с беспрерывными внутренними и внешними войнами. Это обстоятельство оказало огромное влияние на всю историю японского народа, породив некоторые особенности его культуры и языка, соответствующие традиции. Все видные государственные деятели и императоры Японии в прошлом были людьми военными. Привилегированное положение военачальников, господство военно-феодального сословия дворян-самураев, кастовый характер офицерства способствовали традиционному засилью в японском обществе военщины с её реакционной идеологией, рассматривавшей войну и насилие как высшее проявление государственной политики. Редко можно встретить столицу, где бы так тщательно хранили и оберегали военные традиции, памятники войны, оказывали почести военным, как в Токио.
Потребовалось совсем немного времени, чтобы убедиться, что Токио – необычная столица. Всё говорило, что это центр военного государства, сделавшего войну главным средством политики, а милитаризацию страны – нормальным состоянием общества. Сосредоточение здесь большого количества штабов и учреждений военного ведомства, военных академий и училищ, наличие огромного гарнизона – всё это и многое другое подчеркивало военное значение столицы. Ритм жизни и облик населения, среди которого каждый второй был военным, придавали Токио характер скорее прифронтового города, нежели столицы государства, находящейся в глубоком тылу.

Гражданское население Токио старалось во всём подражать военным. Многие жители с подчеркнутым уважением носили одежду военного покроя с прикрепленными к лацканам куртки знаками фашистских и националистических организаций, по-военному приветствовали друг друга, разговаривали на армейском жаргоне.
Военная пропаганда, идеологическая обработка населения Токио в духе милитаризма носили чудовищные размеры. Печать, радио, кино всячески рекламировали войну как средство спасения нации, как панацею от всех бед. Тогда я впервые услышал навязчивую мелодию националистического гимна «Кими га ё!» («Япония всегда впереди!»). Вперемежку с военными маршами гимн можно было слышать по нескольку раз в день: его исполняли по радио, пели в марширующих колоннах, на сцене театра «Такарадзука», на проводах солдат на фронт. Школы и университеты превратились в рассадники воинствующего национализма, а их учебные программы всё больше напоминали расписание по военной подготовке армейской части, чем учебного заведения. Религиозный праздник «День памяти предков» («Обон») превратился в демонстрацию военно-патриотических чувств по отношению к императору, в обряд клятвы живых перед прахом погибших в войнах. В этот день многие храмы, кладбища, музеи не вмещали всех желающих. В парках устраивались митинги, на которых активисты Ассоциации помощи трону выступали с призывами к войне, требовали разгромить международный коммунизм.
Токио переживал бурные дни, жил в предчувствии надвигающихся новых событий. Влиятельные силы искусственно разжигали в столице и во всей стране военный угар. Не оставалось никаких сомнений в том, что Япония стоит на пороге новой войны. Как-то один из советских писателей, побывавших вскоре после окончания войны в Японии, назвал Токио «царством японского дракона». Вряд ли можно найти лучшее определение для довоенного Токио.

Несмотря на напряженное положение в стране и незавершенность войны с Китаем, весной 1941 г. создавалось впечатление, что японское правительство готово искать путь к оздоровлению военно-политической обстановки в Азии и на Дальнем Востоке: оно заключило пакт о нейтралитете с Советским Союзом, вело переговоры с Китаем о прекращении военных действий, весной 1941 г. начало переговоры с США. Казалось бы, ничто пока не предвещало непосредственной военной опасности.
Но это внешнее благополучие служило прикрытием для тайных планов японских милитаристов, вводя в заблуждение относительно истинного смысла всех дипломатических шагов Японии. Широко рекламируемые миролюбивые акции скрывали напряженную подготовку Японии к агрессии. Это было затишье перед бурей.
Как и везде, весна – лучшее время года в Японии. После слякотной, пробирающей до костей зимы наступают погожие солнечные дни. В цветах утопают парки Уэно, Аояма, Сиба, свежей зеленью покрываются городские газоны. На рисовых полях и огородах горячая пора; с первыми теплыми днями крестьяне спешат обработать землю, чтобы каждый клочок принес добрый урожай.

Японцы любят весну. Весеннее пробуждение природы они встречают с любовью и радостью. Общее для всех людей преклонение перед величием и красотой природы усиливается здесь сохранившимися с древности обычаями. Одиночками и семьями японцы отправляются на всех видах транспорта за город любоваться цветением сакуры, посещают кладбища и храмы, чтобы помянуть усопших предков. Торжественно встречают они любимые в народе весенние праздники, особенно праздники детей. Это традиция, и её в равной мере строго придерживаются имущие и бедные классы Японии. Ей не изменяют даже в периоды стихийных бедствий и в годы войны.
Весна 1941 г. стояла на редкость тёплая и солнечная, японцы радовались окончанию тяжёлой зимы. Они связывали наступление весны с надеждами на потепление международной обстановки. Моя хозяйка Судзуки-сан каждое утро встречала меня и членов моей семьи словами: «С хорошей вас погодой». Для японского народа это была весна надежд. Страна только что торжественно отметила 2600-летие образования империи: праздновался день, когда, по японской мифологии, Дзимму-тэнно, сын богини Аматэрасу, якобы вступил на престол и положил начало непрерывной династии японских императоров. Это считалось хорошим предзнаменованием года.
Сказанное отнюдь не означало, что трудовые люди Японии в ту весну не знали забот и трудностей. Я уже говорил о последствиях войны с Китаем и милитаризации экономики: продолжала расти армия безработных; людей изматывал непосильный труд на заводах, в портах и рудниках; усиливалось разорение безземельного крестьянства, пополнявшего город дешевой рабочей силой. Организованная борьба трудящихся против политики гнета и войны беспощадно подавлялась военно-полицейскими мерами. Законы военного времени запрещали деятельность профсоюзов, различных демократических организаций.
Tags: книга29
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments