chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Categories:

Вальтер Шелленберг «Мемуары»

Однако меня удивляло и несколько разочаровывало то обстоятельство, что я так и не получил ответа из Берлина на мои письменные сообщения. Я уже полагал, что моя работа не находит достаточного отклика. И вдруг ко мне на квартиру в Дюссельдорфе, где я служил в суде, явился уже упомянутый профессор Н. К моему удивлению, он предложил мне переехать во Франкфурт-на-Майне, чтобы там, в ходе подготовительной юридической службы, пройти предписанный куре обучения во внутренней канцелярии тамошнего полицай-президиума. Так как это предложение было связано с финансовыми выгодами, я без колебаний принял его.
Во Франкфурте для меня начался период интенсивной деятельности, продолжавшийся три месяца. Я ознакомился с работой различных отделов полицай-президиума, и повсюду мне пришлось заниматься самыми щекотливыми делами — в том числе вести следствие по тяжёлым преступлениям, совершенным высокопоставленными партийными функционерами. Дважды такие дела вынуждали меня ездить в Берлин для доклада лично тогдашнему рейхсминистру внутренних дел д-ру Фрику. Тогда как раз между министром юстиции д-ром Гюртнером, Фриком и нюрнбергским гауляйтером Юлиусом Штрейхером возник ожесточенный спор. Дело было в следующем.
В то время во Франкене были приговорены к десяти годам тюремного заключения два эсэсовца, один из которых убил молотком одного еврея, столкнувшись с ним на финансовой почве. Изучив дело, я пришёл к убеждению, что второй человек, который, по его показаниям, только дал молоток убийце, не зная о его намерениях, был невиновен. Поэтому однажды ночью я тайно приказал открыть камеру, где он находился, чтобы этот заключенный смог убежать.
Министр юстиции Гюртнер усмотрел в этом нарушение закона и обратился к министру внутренних дел Фрику с резким протестом против Штрейхера. Благодаря посредничеству Фрика, моё своевольство осталось без серьёзных последствий.

Из Франкфурта меня неожиданно послали на четыре недели во Францию с заданием дать точную информацию о политических взглядах известного профессора Сорбонны П. (Как-то я упомянул имя этого профессора в одном из своих сообщений из Бонна.) По всей видимости, я удовлетворительно выполнил это поручение и меня вскоре после возвращения из Франции перевели для дальнейшего изучения методов внутреннего управления в Берлин, в имперское министерство внутренних дел. Сначала меня направили к оберрегирунгсрату д-ру С, который, как я узнал позже, в действительности заведовал кадрами тогдашней тайной государственной полиции. Он вручил мне официальную программу, в которой указывались день, час и место, куда я должен явиться за дальнейшей информацией.
Так я перебрался во дворец на Принц-Альбрехтштрассе, в котором помещалось гестапо. Охрана из эсэсовцев провела меня к одному пожилому оберрегирунгсрату, который объяснил мне, что хотя я принадлежу к министерству внутренних дел, оно откомандировало меня в главное управление СД, и я должен сначала работать в качестве информатора управления тайной государственной полиции [Управление государственной полиции и главное управление службы безопасности были в то время отделены друг от друга, но уже с 1934 года они объединились в лице Гейдриха. Гейдрих, подчинявшийся Герингу и Гиммлеру, был на самом деле непосредственным руководителем политической полиции всех германских земель и, кроме того, шефом главного управления службы безопасности — следующий в партийной иерархии пост после Рудольфа Гесса и Гиммлера. Обе эти должности были тогда полностью отделены друг от друга — и в области финансов, и по личному составу, и территориально.
В 1936 году Гиммлер стал шефом германской полиции в имперском министерстве внутренних дел. Он назначил Гейдриха руководителем полиции безопасности и СД. Это означало, что Гейдрих отныне являлся главой и криминальной полиции, в результате чего в рамках министерства внутренних дел было создано новое ведомство, являющееся единой руководящей инстанцией для государственной тайной полиции (гестапо) и уголовной полиции (крипо) — «Главное управление полиции безопасности». Помимо гестапо и крипо существовало отдельное ведомство — главное управление СД. О развитии всех этих организаций, приведшем в 1939 г. к созданию Имперского управления безопасности, я сообщу позднее].

Жизнь, начавшаяся с этого момента для меня, была исключительно интересной. Всё большее восхищение вызывало во мне беззвучное взаимодействие всех шестерен невидимого, как мне казалось, механизма, открывавшего передо мной все новые двери, командуя мной при этом как безвольной куклой.
Так однажды меня, вызвали к начальнику 1-го и 3-го отделов д-ру Бесту, имевшему тогда чин министериальрата и обер-фюрера СС. В 1-м отделе он ведал личными делами сотрудников и всеми организационно-правовыми вопросами. Одновременно в 3-м отделе (позднее превращенном в группу IV в ведомстве IV) он руководил контрразведывательной работой внутри страны. Бест, один из главных руководителей аппарата тайной службы, некоторое время испытующе глядел на меня. Вероятно, он хотел сначала «прощупать» меня. В разговоре со мной он затронул массу специальных вопросов об управлении, о новом полицейском законодательстве, а также о борьбе со шпионажем. В заключение он заметил, пожав плечами: «Я не знаю, какие планы у Гейдриха относительно вас — видимо, в свое время он сам вам скажет об этом».
Затем я должен был явиться к начальнику 4-го отдела (политическая полиция), рейхскриминальдиректору и оберфюреру СС Генриху Мюллеру, человеку, который, находясь за кулисами, был практически главой государственной полиции. Несходство между Бестом и Мюллером с первого взгляда бросалось в глаза: Бест был разносторонним и живым, Мюллер — сухим и скупым на слова, которые он произносил к тому же с типичным баварским акцентом. Я не мог избавиться от чувства, что этот низкорослый, приземистый рейхскриминальдиректор с угловатым крестьянским черепом, узкими, крепко сжатыми губами и пронзающими насквозь карими глазами, которые почти всегда были полуприкрыты, постоянно мигающими веками, не только производил на меня отталкивающее впечатление, но беспокоил меня и нервировал. Особенно неприятно подействовал на меня вид его массивных широких рук с толстыми угловатыми пальцами.

Между нами в тот раз так и не состоялось настоящей беседы. Может быть, это случилось потому, что Мюллер всё никак не мог избавиться от своих привычек, приобретённых им на посту секретаря по уголовным делам мюнхенского полицай-президиума, и не находил нужных слов для более доверительного разговора.
«Откуда вы? Кем вы работаете сейчас? Гейдриху нравятся ваши доклады…» — в таком сухом стиле, прямо как на допросе, беседовал он со мной.
Свою службу в главном управлении СД я начал в организационном отделе. Поначалу работа, по существу, заключалась в чисто административно-технических поручениях. Моим непосредственным начальником был оберрегирунгсрат оберфюрер СС д-р Мельхорн (из 2-го управления), внешне незаметная личность, обладавший однако исключительными способностями, человек, не имеющий ничего общего с национал-социализмом в понимании партийной бюрократии. Его позицию характеризовало высказывание, которое он как-то сделал: национал-социализм, считал он, есть лишь одна из многих форм проявления жизнедеятельности немецкого народа, говорить же сегодня о «тысячелетней империи» — бессмысленно.
Используя организационные предварительные мероприятия, которые осуществляли д-р Бест и д-р Мельхорн, Гейдрих укреплял свое могущество. Позднее, несмотря на их профессиональные достижения, Гейдрих обоих отстранил от дел; «вина» Мельхорна заключалась в том, что он осмелился настраивать сотрудников СС против Гейдриха и к тому же обладал таким «недостатком», как саксонское происхождение, Гитлер и Гиммлер не только отрицательно относились к саксонцам, они даже отказывали им в подлинном праве называться немцами, как «смешанной со славянами расовой составной части немецкого народа».

В 1936 году Мельхорна заставили предстать перед судом чести, в результате чего он должен был уйти со своего поста. Однако на этот раз ему удалось отделаться довольно легко — его послали путешествовать по различным странам мира. Два года длилось его отсутствие. Его отчёты о состоянии дел на Ближнем Востоке и в Восточной Азии свидетельствовали об исключительно острой наблюдательности и политической дальновидности, которые были свойственны этому человеку. Напротив, нарисованная им картина «вероятного развития событий в США и Латинской Америке» показалась мне настолько неверной, что я в своё время даже подозревал, что он хотел этим докладом создать у Гитлера ошибочное представление о тогдашней ситуации в упомянутых странах.
Д-р Мельхорн проявлял в то время очень большой интерес к моему профессиональному развитию; он буквально заставлял меня, наряду с работой в главном управлении СД, вновь обратить своё внимание на юридическое образование. В результате его постоянных уговоров я весь 1936 год посвятил своей юридической карьере и сдал главный государственный экзамен.
В начале 1937 года — тем временем Мельхорн уже должен был оставить свою должность в главном управлении СД — меня вновь отозвали в имперское министерство внутренних дел. Через полгода я получил чин регирунгсрата. С этих пор я всё более самостоятельно должен был решать организационные вопросы — такие, как проблемы личного состава, государственно-правовых реформ и проблемы мобилизации. Кроме того, через каждые две недели я готовил подробный доклад об общем положении, откуда руководство рейха могло почерпнуть всеобъемлющие сведения о событиях во всех сферах административно-управленческого аппарата, экономики, культуры и партийной жизни, а также о так называемых «действиях противника». Часто внутри партии происходили резкие политические столкновения, о которых Гитлер, как правило, узнавал через Рудольфа Гесса. Противные стороны были представлены, с одной стороны, Гиммлером и Гейдрихом, а с другой — до 1941 года, — Рудольфом Гессом и позднее его преемником Мартином Борманом.

Все лица, представлявшие интерес в рамках упомянутых сообщений, заносились в секретные личные дела, содержание которых в виде краткой аннотации излагалось на карточке, входящей в картотеку. В течение ряда лет накопились сотни тысяч таких карточек. В центральном управлении были установлены огромные вращающиеся столы, на которых по кругу были размещены карточки. Эти столы вращались на шариковых подшипниках и имели электрический привод. Одного человека было достаточно, чтобы при помощи небольшого числа рычагов и рубильников легко привести в действие это чудовищное сооружение. Однако первоначально столь совершенной техникой была оснащена лишь внутренняя служба безопасности. Она получала, как было сказано вначале, свои информации непрерывно от местных организаций СД, разбросанных по всей стране, которые, в свою очередь, повсюду имели внештатных сотрудников и доверенных лиц.
Наряду с этими задачами я посвятил себя планированию создания объединения всех управлений полиции безопасности и главного управления СД. Эта новая центральная организация, которую необходимо было создать, была названа позднее «Главным имперским управлением безопасности» (РСХА).
В то время я считал необходимым вывести СД из-под контроля высшего партийного руководства и сделать её государственным учреждением, подчинив вместе с отраслевыми управлениями полиции имперскому министерству внутренних дел. Мои предложения не были приняты, так как Гесс, бывший тогда заместителем Гитлера, и не в последнюю очередь рейхсляйтер Шварц, казначей партии, упорно настаивали на разделении партийных и государственных учреждений. Ведь партия получала на нужды СД такую крупную государственную субсидию, что изрядно нажилась при этом.
Tags: книга29
Subscribe

  • (no subject)

    Здесь мерилом работы считают усталость Ознакомился с двумя форумскими обсуждениями. В одном из них настойчиво говорят, что Александр Мелентьевич…

  • Про Ремарка

    Читаю почему-то ранее незнакомый мне роман горячо любимого мной писателя Ремарка. И вот там главный герой, вынужденный эмигрант, встречает на своём…

  • «Волшебная лампа Аладдина» (окончание)

    Книга-фильм. Сценаристы Виктор Виткович, Григорий Ягдфельд. Режиссёр Борис Рыцарев, звукооператор Станислав Гурин. Художник Константин Загорский,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments