chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Лев Яшин «Записки вратаря»

Уже на первой минуте с виду нескладный Гарринча каким-то невообразимым финтом уложил на траву Кузнецова, промчался с мячом по краю и пробил так, что мяч, ударившись в стойку ворот, отлетел в центральный круг. Ещё через несколько секунд всё повторилось в точности: рывок Гарринчи, лежащий Кузнецов, удар в штангу, и мяч, отскочивший к середине поля. Нечто подобное повторялось потом не раз, и оба гола забил после прострельных передач Гарринчи Вава, на неуловимый миг опережавший Крижевского. Кузнецов проиграл единоборство Гарринче, так же, как не смог справиться с Вава Крижевский, а с Диди Игорь Нетто. Но если бы я был тренером нашей команды и мне надо было бы выставить всем трём оценки, я бы без колебаний вывел три пятерки. И не только за этот матч, а за турнир вообще. Каждый из них вправе был с чистой совестью сказать: мы, защитники, сделали всё, что могли. Думаю, что они сделали даже больше, чем могли.
Крижевский и Кузнецов были моими товарищами по динамовской команде, и обоих я знал достаточно близко. Люди они были разные, но их роднила беззаветная верность дружбе, той спортивной дружбе, которая проявляется не в словах, не за столом, а на поле.
Для Крижевского игры с англичанами, австрийцами и бразильцами превратились в бесконечную цепь единоборств с Кеваном, Буцеком и Вава – тремя великими центрофорвардами мирового футбола тех лет. Два или три столкновения с ними он, битый-перебитый, не успевший восстанавливаться от матча к матчу, проиграл, но сотни – выиграл. Что стоили ему эти выигрыши, мы видели в раздевалке. Он снимал футболку, гетры, трусы, и обнажалось его сильное, мускулистое тело, на котором живого места не было. Его даже освобождали от междуматчевых тренировок, и он пластом лежал в своей комнате, восстанавливая до капли истраченные силы. А на очередной игре он опять выглядел невозмутимым, свежим, готовым к борьбе, и можно было лишь догадываться, чего стоит ему этот благополучный вид.

Борис Кузнецов был в жизни куда заметнее Крижевского. В отличие от Крижевского – человека тишайшего нрава он мог и ответить резко, и вспылить, и пошутить так, чтобы все услышали, да и вообще не прятался в тень. И на поле он тоже был видной фигурой. Старые болельщики хорошо помнят и его постоянные рейды вдоль левого края, которые часто заканчивались резкими и точными ударами по воротам, и его филигранные подкаты, когда убежавший от Кузнецова соперник вдруг обнаруживал, что убежать-то убежал, но без мяча...
Спустя годы мы по иностранным моделям изучали и тактику рейдов, совершаемых знаменитыми защитниками, и технику подкатов. Кузнецов и Крижевский делали эти подкаты задолго до того, как увидели их в исполнении англичанина Райта. И тот же Кузнецов, Виктор Чистохвалов и Анатолий Крутиков совершали глубокие рейды по флангам ещё в то время, когда возведённый в ранг их основоположника итальянец Факкетти ходил в коротких штанишках. На шведском чемпионате Кузнецову тоже пришлось тяжело.
Против него играли всемирно знаменитые края – англичанин Финней, швед Хамрин, бразилец Гарринча. Ни Финнею, ни Хамрину так и не удалось переиграть Кузнецова. Ну, а Гарринчу в ту пору не удержал бы ни один защитник в мире. Уникальная колченогость Гарринчи – обе его ноги были искривлены в одну сторону – делала борьбу с ним практически безнадежной. Готовя свой финт, он почти ложился на бок. Казалось, человек, принявший такую позу, удержаться на ногах не в состоянии, но Гарринча удерживался и уносился с мячом от защитника.
Другой защитник на месте Кузнецова, имевшего к тому же репутацию футболиста не слишком выдержанного, впал бы в отчаяние и либо выбросил белый флаг капитуляции, либо пошёл бы на грубость. Но Борис, чувствуя высокую ответственность за каждый свой шаг, снова и снова вступал в честную борьбу с Гарринчей, и поразившему мир бразильцу было всё труднее обманывать нашего левого защитника, и атаки бразильцев с правого фланга становились всё менее опасны.

А тут ещё другой наш крайний защитник – Володя Кесарев наглухо закрыл левого крайнего бразильской команды – Загалло, тоже суперзвезду бразильского футбола, прославившегося позднее и как тренер – это он руководил игрой сборной Бразилии на чемпионате в Мехико, откуда его команда увезла к себе домой «золотую богиню» навсегда.
Владимир Кесарев был прирожденный защитник. В жизни надежный, расчётливый, хладнокровный человек, из тех, у кого всё в меру и ничего лишнего. Он эти качества полностью проявлял и в игре. Таких защитников нападающие не любят больше всего – этот не увлечётся, не попадется на приём, не рискнет, если риск чреват малейшей опасностью прорыва обороны. Если же тыл обеспечен, то он и вперёд пойдёт как угодно далеко и благодаря уверенной технике и смекалке сыграет не хуже иного форварда и даже при случае гол забьёт...
Мы проиграли этот матч. Изумительные бразильские форварды, поддерживаемые лучшим по тем временам полузащитником в мире Диди, сумели забить нам два гола. Но если бы вернулось вдруг лето 1958 года и надо было бы нам вновь играть на шведском чемпионате, лучших партнеров в защите, чем Крижевский, Кесарев и Кузнецов, я бы не пожелал.

А проиграли мы бразильцам потому, что не проиграть не могли, – не было тогда на свете футбольной команды, которая могла бы играть с ними на равных. В полуфинале они со счетом 5:2 разгромили французов во главе с Копа и Фонтеном, а в финале без труда расправились с хозяином чемпионата сборной Швеции. Бразильская сборная была действительно вершиной того футбола, который называли романтическим и который теперь ушёл в безвозвратное прошлое. Она имела и созданную её тренером Феолой систему 2-4-2, и общий стратегический план на чемпионат, и тактический – на каждую игру. Но в рамках плана бразильские кудесники легко и непринуждённо творили на поле чудеса. Любой ход их лучших игроков был, как озарение. Видно было: секунду назад футболист ещё и сам не знал, как распорядиться мячом. И вдруг принимал решение, самое замысловатое, неожиданное, оригинальное из всех возможных, принимал тут же, на глазах изумлённой публики.
Если игры нынешних лидеров мирового футбола вызывают уважение, как добротная, выполненная высококвалифицированными мастерами своего дела работа, то в исполнении бразильцев она выглядела великолепным спектаклем, исполненным ансамблем виртуозов. Этой игрой можно было любоваться.
Такой команде мы проиграли в борьбе, которую никак не назовешь «игрой в одни ворота». Мы не раз захватывали инициативу и создали несколько отличных голевых ситуаций.

Я говорил уже, что на поле сразу же стал узнавать каждого из бразильцев, особенно форвардов, и лишь одного не запомнил. Просто не мог припомнить, как он выглядит, сколько ни старался. Этот единственный – Пеле, легендарный Пеле, чья звезда взошла и сразу засверкала невиданным блеском именно там, на шведском чемпионате. Матч с нами был первым его международным выступлением в составе сборной Бразилии. Но о том, что есть в команде семнадцатилетний вундеркинд по прозвищу «Пеле», мы были наслышаны. Уже в следующих играх все убедились, что в устных и письменных рассказах о его удивительном таланте нет преувеличений, а вот в матче со сборной СССР Пеле так и не удалось ничем себя проявить.
Тут надо учитывать, что этот международный матч был для него первым, но, мне сдается, есть и другая причина: Качалин поручил Пеле заботам Виктора Царёва.
Футболист этот в нашем футболе – фигура необычная, стоящая несколько особняком. Любой игрок сборной – человек, заметный чем-то своим, только ему одному свойственным. Тот славился быстрым бегом, этот – тонким пониманием игры, третий – длинными рывками, четвёртый – неотразимыми ударами, пятый – дриблингом. Ни изяществом в обращении с мячом, ни быстроногостью, ни ростом, ни статью, Царёв ничем среди прочих не выделялся. Даже и внимательный зритель после матча московского «Динамо» или сборной мог бы не запомнить, участвовал ли в матче Царёв. Если же и запомнил, то на вопрос, хорошо ли он играл, ответить бы затруднился. Между тем Царёва не один год приглашали в сборную и включали в состав на ответственные игры, И были правы, потому что одним, и притом редчайшим, качеством этот футболист владел в полной мере. Это качество – исполнительность. Качалину не надо было разжевывать Царёву его игровую задачу. Достаточно было сказать лишь: «Виктор, вам поручается играть с Пеле», – и тренер мог быть уверен, что Царёв сделает всё возможное и невозможное, чтобы самый опасный форвард был обезврежен или, как мы говорим, «остался без мяча».

И при этом Царёв не совершал никаких внешне героических поступков, не разрывался на части, не носился метеором по полю. Он, как пластырь, приклеивался к «своему» игроку и неотступно сопровождал его, куда бы тот ни пытался от него скрыться. Тот делал стремительные рывки, мчался с фланга на фланг с такой скоростью, что, казалось, и ветер его не догонит, а Царёв трусил рядом своей неторопливой рысцой, и как только противник готовился принять мяч, оказывался тут, как тут, и отвязаться от него было невозможно. Чаще всего к концу игры соперник выглядел физически и нервно вымотанным, причем его усталость особенно бросалась в глаза, поскольку рядом был свежий, спокойный и невозмутимый Царёв.
Нет, Царёв не относился к числу этаких унылых, безынициативных, добровольно лишивших себя права думать исполнителей чужой воли. Если позволяла обстановка, он мог, оставив вдруг порученного его опеке соперника, пойти вперёд, помочь в атаке, сам выйти на позицию для удара по воротам (кстати, удар у него прекрасный). Но это – если позволяла обстановка. Как говорится, сперва – долг, а потом – удовольствие. Долг был для него превыше всего на свете. И именно высоко развитое чувство долга позволило ему стать нужным, а иногда и просто незаменимым игроком сборной.
Вот он-то, Виктор Царёв, многое сделал для того, чтобы не в первом своём, а только во втором международном матче удалось Пеле обратить на себя всеобщее внимание.

Матчи СССР – Бразилия и Англия – Австрия шли одновременно. Тот, второй, закончился вничью – 2:2. Значит, мы набрали столько же очков, сколько англичане. Значит, переигровка. Значит, пока соперник победителя этой переигровки – сборная Швеции – будет отдыхать, и набираться сил, мы должны потратить всё оставшиеся в дополнительном матче с англичанами. Вот когда мы в полной мере ощутили силу удара, нанесенного нам судьей Жолтом. И сила этого удара удваивалась отсутствием трёх проштрафившихся – Стрельцова, Огонькова, Татушина. Пусть им на смену пришли футболисты, вполне достойные и хорошо проявившие себя в гетеборгских играх, но их-то, усталых, изрядно побитых во время игр с Англией, Австрией и Бразилией, заменить было уже некому.
Сыграй мы дополнительный матч с англичанами вничью, участника четвертьфинала определила бы монетка, брошенная судьей на траву в центральном круге. Однако счастье – первый и единственный раз на этом чемпионате – улыбнулось нам, и «орлянка» не состоялась. Игра, где две донельзя изнурённые команды соревновались не столько в мастерстве, сколько в терпеливости и способности трудиться «через не могу», закончилась со счетом 1:0 в нашу пользу. Справедливость восторжествовала. Но какой ценой добыто было это торжество!

Однако и на этом наши шведские злоключения не закончились. Четвертьфинальный матч был назначен в Стокгольме. Швеция – страна небольшая, и её можно за день проехать поездом или автомобилем из конца в конец. Но для нас почему-то выбрали воздушный путь. Самолет улетал около двух часов ночи, и несколько часов нас продержали в крошечном аэровокзале, где и сидеть мы могли только по очереди. В Стокгольм мы попали засветло, а спать улеглись, когда трудовой день уже начался. И тут выяснилось, что отель, куда нас поместили, находится едва ли не на самом бойком месте в городе. Одна его сторона выходила на железную дорогу, другая – на стройку, где вовсю стучали отбойные молотки.
Поднялись мы измученные, невыспавшиеся и в таком состоянии вечером вышли на матч со шведами.
Не знаю, чем была вызвана вся цепь неудобств, но выглядело всё это совсем непонятно в стране, которая славится своим умением создавать комфорт приезжим, в городе, который знаменит на весь мир своим туристским сервисом...

Первый тайм матча со шведами мы ещё держались, но на второй нас уже не хватило. Ноги плохо слушались игроков. Мяч отказывался им подчиняться. Шведы полностью завладели положением и победили – 2:0. Нам оставалось утешаться лишь тем, что если бы не потеря трёх игроков, не пенальти в матче с англичанами, не этот ужасный переезд из Гетеборга в Стокгольм, всё могло бы быть иначе. Но то были слабые утешения. Встречали нас дома более чем прохладно. Да и мы были удручены своей неудачей. Доказывать что-то кому-то было бесполезно – Москва слезам не верит, да и унизительное это занятие плакаться. Каждый из нас знал: корить ему себя не в чем. Мы сделали всё, что могли, а может, даже немного больше. Теперь, с дистанции времени, тот чемпионат видится яснее в сопоставлении с последующими турнирами мирового и европейского масштаба. И сейчас мне ясно, что, если не учитывать те удары, которые обрушила на нас судьба, на первом своём чемпионате советская сборная показала себя командой хорошего международного класса и сумела завоевать плацдарм, с которого можно было начать наступление к вершинам мирового футбола. Так оно, кстати, и было. Два года спустя мы выиграли первый в истории футбола Кубок Европы, спустя ещё шесть получили бронзовые медали мирового первенства.
Tags: книга28
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments