chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Categories:

Леонид Утёсов «Спасибо, сердце!»

У каждого хорошего города должно быть своё лицо. Если у города нет своего лица – это не город. А знаете, как можно определить, есть ли у города своё лицо?
Не знаете? Так я вам скажу.
Вы приехали в город впервые, а вам кажется, что вы уже здесь бывали, – значит, у города нет своего лица, он похож на многие другие. Я мог бы вам назвать такие города, но не стоит – жители обидятся. Они любят свой город независимо от его облика. Разве можно не любить мать за то, что она не красавица? Мать любят за то, что она мать. Город – за то, что в нём прошла прекрасная пора детства и юности. Если бы Одесса была не самым лучшим городом в мире, разве я не любил бы её? Может быть, немножко меньше, но любил. А так как она всё-таки самый лучший город, то сами понимаете…
А знаете ли вы, что такое Одесса? Нет, вы не знаете, что такое Одесса! Много есть на свете городов, но такого прекрасного нет. Посмотрите на Одессу с моря. Рай! Посмотрите с берега! То же самое. Да что говорить! Когда одесситы хотят сказать, что кому-то хорошо живется, они говорят: «Он живёт, как бог, в Одессе». А попробуйте сказать в Одессе: «Он живет, как бог, допустим, в Нью-Йорке». Вас поднимут на смех или отправят в сумасшедший дом.
Вот что такое Одесса!

Рядом с Одессой Херсон и Николаев, но мы на них смотрим сверху вниз. Одесса – Херсонской губернии! Но это, конечно, анекдот. Подумаешь, Херсон. Весь Херсон не больше одесской Молдаванки. Так Одесса Херсонской губернии! – Можно умереть со смеху.
Губернатор живет в Херсоне. Ей-богу, мне его даже жалко. С таким мундиром, с такими эполетами забраться в такую глушь!
Но не думайте, что Одесса так-таки и согласилась с этим абсурдом. Она Одесса – и она градоначальство.
Одесский градоначальник чхать хотел на херсонского губернатора. Он такой генерал, что смотреть на него так же трудно, как на солнце. Он сверкает, он весь шит золотом. Когда он проезжает в экипаже по городу, благообразные котелки и шляпы замирают в трепетном волнении. Но зато кепки и студенческие фуражки посылают в его сторону такие взгляды, от которых сидение его экипажа накаляется докрасна. Ах эти кепки, эти фуражки – никакого от них покоя!
И градоначальник в такие тревожные времена готов даже поменяться местами с херсонским губернатором.
Что ему в Херсоне, этому выскочке. Тишь, гладь и божья благодать. А здесь одно беспокойство. Университет, фабрики, заводы, студенты, рабочие, забастовки. Ужас! Надо быть просто сумасшедшим, чтобы взяться за работу одесского градоначальника, да ещё в такое смутное время.
Ах, как трудно генералу Толмачёву! Он даже похудел. Мадам Ксидиас – банкирша, будучи на приёме, сделала ему комплимент:
– Ваше превосходительство, вы похудели, это вам к лицу.
«Чтоб ты лопнула вместе со своим банком», – думает генерал, поглаживая бородку а ла Николай, и произносит любезно:
– Мерси, мадам.
Нет, Толмачёву вовсе не живется, как богу, в Одессе.

Древние мудрецы безоговорочно установили, что Земля держится на трёх китах. Вы с этим не согласны – ваше дело. Спорьте.
Но что царь держится на трёх китах – это уже бесспорно. Сыщик, жандарм, городовой. Самая колоритная фигура из них городовой. Он всегда откормленный и толстый. Худой городовой такая же редкость, как извозчик в пенсне. Стоит эта оформленная тумба на перекрестке, охраняя покой богатых и внушая страх беднякам. Для мелкого жулика-воришки – гроза. Для крупного ворюги-комбинатора – отец родной. В своём участке знает всех. Богатых по имени-отчеству. Бедных по фамилии или кличке.
В Новый год или на пасху делает визиты.
В передней звонит колокольчик. Горничная открывает дверь. На пороге он. Усы лихо закручены. Рожа вот-вот лопнет. Запахов – бездна. Изо рта – перегар. От волос – вежеталь. От сапог – деготь. Недурной букет!
– Христос воскресе, Дунечка.
– Воистину воскрес, Ферапонт Иванович. – Поцелуй. Горничная зарделась. Ферапонт Иванович тыльной частью ладони поправляет усы:
– Ваши изволят быть дома?
– Дома, дома. Я сейчас. – Убегает. Через минуту возвращается. – Заходите, Ферапонт Иванович.
В столовой хозяин дома. Если православный, то:
– Христос воскресе! – И поцелуй.
Если нет, то просто:
– С праздником!
– Спасибо, мерси.
Стопка налита. Ферапонт Иванович берет стопку, обязательно отворачивается в сторону, лихо выпивает и, крякнув вместо закуски, произносит:
– Покорнейше благодарим-с.
Левая рука в нетерпении. Сейчас в неё будет вложена основная причина прихода.
– Покорнейше благодарим-с, – говорит Ферапонт Иванович ещё раз и несколько иным тоном, а в голове одна мысль: сколько? Рублёвка? Трёшка? Пятёрка?
Он быстро поворачивается налево кругом, одновременно успевая взглянуть, что в руке. Если рубль – твердым военным шагом выходит из комнаты. Если трёшка, снова поворачивается лицом к хозяину и говорит:
– Благодарим-с.
Если же пятёрка – изгибается в поясе, что при его толщине и солидности не так-то легко, и, улыбаясь, произносит:
– Премного благодарны-с.
После третьего или четвертого визита, повстречав на улице плохо одетого человека, набьёт ему морду – для порядка. И вполне удовлетворённый пойдёт дальше собирать дань.
Это праздники. А будни? В будни – борьба с крамолой. На вопрос: «Что такое крамола?» – он отвечает:
– Крамола – это рабочие, скубенты, жиды и прочие ливоруционеры. За ними нужен глаз да глаз. Того и гляди где бомбу подложать, а где царский портрет сшибануть. А то, гляди, и с красным флагом по улицам пойдуть. Тут и голову потерять можно. Трудная наша жисть.

Вы думаете, Одесса одна? Нет. Одесс несколько. Это нечто вроде федерации. Центр – одно. Молдаванка – другое. Пересыпь – третье. Слободка – четвёртое. Есть ещё Бугаевка, Ближние Мельницы. Но это уже маленькие «автономные области».
Центр – это самые лучшие здания, магазины, лучшая одежда и не лучшие люди. Конечно, нет правил без исключения, и здесь тоже попадаются хорошие люди. Здесь есть настоящая интеллигенция, мечтающая о правде и справедливости. Врачи, инженеры, адвокаты, художники, студенты. Нужна революция, думают они.
Банкиры, торговцы, чиновники-«реалисты», – у них мысль иная:
– Что с этого можно иметь?
Есть ещё аристократия. Всякие Ралли, Маразли, Радоконаки, Анатра. Это – дворцы, особняки, виллы. Только не подумайте, что они ведут свой «знатный род» от аристократических предков. Их предки были контрабандистами. От турецких берегов на шаландах везли они контрабанду к берегам Одессы.
Они первые «освоили» знаменитые одесские катакомбы. Это были усатые степенные греки, вертлявые итальянцы – смелые и предприимчивые люди, копившие богатства для своих хлипких потомков. Потомки построили дворцы и ведут легкомысленный образ жизни, расшвыривая в риске игры добытое предками.

Молдаванка прямая противоположность центру. Здесь ютится беднота.
В годы реакции люди отсюда бегут, куда бы вы думали? – В Нью-Йорк. На меньшее люди с Молдаванки не соглашаются.
Описывать Молдаванку – это повторять Бабеля. Получится то же самое, только хуже. Во всяком случае, это одна из самых колоритных частей Одесской федерации.
На окраине Молдаванки есть Чумная гора. Для простоты её называют «Чумка». Здесь происходят крупные кулачные бои. «Стенка на стенку» Район на район. Захватывающее зрелище, где нет зрителей. Все участники. Массовое действо. Всеобщий мордобои. Называется это «кулачки».
Начинают спектакль малыши. И в зависимости от того, на чьей стороне победа, более старшие якобы вступающиеся за своих побеждаемых налетают на малышей-победителей как возмездие. Тогда в наступление идут более старшие другой стороны – и так до тех пор, пока в бой не вступят «бородачи». Их схватка длится, покуда в дело не вмешается вызванная пожарная команда, которая из брандспойтов гасит не в меру разгоревшийся одесский темперамент бойцов…
Колька Корено издали с пригорка наблюдает поле боя. Он – «Наполеон». И когда армии под воздействием водяных струй покидают одесское «Бородино», он с чарующей улыбкой, окруженный свитой «корешков», отправляется на свой бульварный «Олимп».
Греческая мифология – миф.
Одесская мифология – действительность.
На одесском «Олимпе» есть бог и боженята.
Бог – Колька Корено.
Это не просто бог, а синтез всех богов: грозен, как Зевс. Красив, как Аполлон. Силён, как Геркулес. Кольку боится вся Одесса.
Он – городской бог. Но есть и районные боги. На Молдаванке – Исаак-Большой кулак и поверженный им в прах Мотл-Дешёвка. На Пересыпи – Юрка Конский. Он тоже эксбог. На Слободке – Беня Буц.

Но и каждая улица имеет своего божка. Бог и боженята отстаивают свое могущество и утверждают своё величие в кулачных боях. Любой смельчак, претендующий на божественный престол, может подойти к богу с предложением:
– Стукнемся один на один?
И бог не вправе отказаться.
Бои происходят вечером, когда тусклые газовые фонари едва освещают «арену боя».
Великий Мотл-Дешёвка свалился под тяжестью удара, который ему нанёс Исаак-Большой кулак. Вся Молдаванка была взволнована этим событием. Эти поединки – символ самого бескорыстия, дело чести. Шутка ли сказать – Мотл-Дешевка не бог! Ужас!
Но Колька Корено не боится конкурентов. Да и нет таких. Он безраздельно царит на кулачном «Олимпе».
У него своя когорта. Компания «Не журись». Быть в этой когорте – мечта всех бездельников и лентяев. «Корешки» готовы для него на всё.
Ах, как он красив, этот Колька Корено! Высокого роста, грек! Ловок, как чёрт. Улыбчив, как Джиоконда. Он сидит на бульварной скамье и властным голосом отдает команды: «Принести», «Унести», «Привести», «Отвести». И «корешки» приносят, уносят, приводят, уводят.
Нет, что ни говорите, Одесса всё-таки город богов.

Пересыпь и Слободка – рабочие районы.
На Слободке живут Ивановы, Петровы, Антоновы. На Пересыпи – Иваненко, Петренко, Антоненко.
Слободские разговаривают на «о», стрижены «под скобку», торгуют квасом и мороженым вразнос.
Пересыпские тяготеют больше к морю. Их специальность – рыба. Говорят с прибаутками и Украинским акцентом. И те и другие усвоили обороты речи общеодесские: «тудою», «сюдою», «не пихайтесь». Вместо «куда» говорят «где». Например, не «куда вы идете?», а «где вы идете?»
На Слободке и Пересыпи основная часть населения – работяги. Заводские рабочие – с заводов Гена, Шполянского и других промышленных предприятий. Здесь зреет будущее.
Университет далеко. Студенты живут в центре. Но почему их здесь так часто встречаешь? Почему, идя по улицам, слышишь, как люди мурлыча т себе под нос «Марсельезу», «Вихри враждебные». «Вы жертвою пали»?
Здесь другая Одесса. Одесса веры, надежды, любви. Веры в будущее. Надежды на лучшее. Любви к человеку. Вот откуда начнется буря. Вот где одесский городовой боится потерять голову. Генерал Толмачев сюда не заезжает. Он знает, что сюда можно приехать в карете и уехать на катафалке.
Самая желанная литература здесь – прокламация. Самый желанный человек – социалист. Люди Пересыпи и Слободки ещё слабо разбираются, в чём разница между эсерами и эсдеками. Лозунги «В борьбе обретёшь ты право свое» и «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» звучат для них одинаковым призывом к борьбе. Им важно одно: «Долой царя!», «Да здравствует революция!» Вот почему гордо реет буревестник!
Не в воздушных просторах. Мощной стальной грудью рассекает он волны Чёрного моря, плывя к берегам Одессы. И зовется он «Потёмкин».

Тельняшки! Почему за вашим пёстро-полосатым узором горят сердца? Бескозырки! Почему под вами вскипают бесстрашные мысли? Матросы! Почему с ваших солёных, обветренных губ срываются слова: «Долой палачей! Свобода!» На борту сражённый смельчак – матрос Вакулинчук.
«Потёмкин» идёт к Одессе. «Потёмкин» больше не служит царю. Он служит революции.
Одесса в смятении. Котелки и шляпы в ужасе. Платочки и кепки в волнении.
«Потёмкин» стоит за волнорезом на рейде. Вакулинчук лежит в палатке на молу. «Один за всех и все за одного» – надпись на груди Вакулинчука. Бесконечной вереницей тянутся к палатке рабочие, портовые грузчики, студенты, гимназисты.
Потёмкинцам надо есть. Надо пить.
Одесса! Дай героям пищу, дай воду.
Но все это в руках у «отцов города», а им не по пути с буревестником. Они хотят измором взять непокорившихся.
Не выйдет…
На шаландах и яликах с Пересыпи, с Малого, Среднего и Большого Фонтанов рыбаки, рабочие везут «Потёмкину» всё, что могут оторвать от своих скромных запасов. Делятся последним. Мало, мучительно мало.
Тогда пушки – на центр города.
Революция ставит ультиматум: «Или вы нам пищу, или мы вам залп».
Подействовало.
«Потёмкин» разворачивается, поднимает красный флаг и, простившись поднятыми бескозырками, гордо уносит свою славу в даль времён…
Tags: книга28
Subscribe

  • (no subject)

    Theo von Brockhusen (German, 1882 – 1919) Landscape with cows

  • (no subject)

    Utagawa Kuniyoshi (Japanese, 1797-1861) One Hundred and Eight Heroes from the Chinese Tale. The Water Margin: Zhang Shun, alias White Stripe in the…

  • (no subject)

    Portrait of Konstantin Korovin (1891), Valentin Serov

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments