chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Олег Блохин, Дэви Аркадьев «Право на гол»

Школа была построена после войны. Когда строители сдали в эксплуатацию новенькое четырехэтажное здание, вокруг него был пустырь с грудами строительного мусора. И тогда, рассказывали нам учителя, директор школы Мария Константиновна Коробко бросила клич: «Каждый класс должен привезти в школу по одному самосвалу чернозёма». Потом на эту землю сами ученики высадили сто двадцать молодых яблонь. Они разрослись, и весной здание кажется розовым за цветущими деревьями.
Мария Константиновна любила детей, кажется, больше, чем все остальные учителя, и мы это чувствовали. В школе знали о горе в её семье (она похоронила семнадцатилетнего сына). Все старались хоть как-то приглушить её боль.
Моим классным руководителем с четвертого по десятый класс была Алла Анатольевна Лакизо. Своих детей у неё не было, вероятно, поэтому всю свою теплоту она отдавала нам. Очень хотела, чтобы все мы дружили, любили свой класс, свою школу, и придумывала для нас всё новые и новые интересные дела. Помню, как вместо обязательной политинформации одно время мы играли «в дипломатов». Каждый по своему усмотрению выбирал себе страну, в которую он «назначался» послом Советского Союза. По газетам, журналам, книгам каждый должен был изучить быт и нравы «своей» страны, а потом поделиться впечатлениями со всем классом. В то время в мире уже гремела слава бразильских футболистов и их короля Пеле. Я, конечно же, «отправился» в Бразилию и так изучил её, что порой сам себе казался бразильцем-аборигеном.
В учёбе я не отставал. Правда, и в первые ученики не выбивался.

Мои первые уроки физкультуры в школе вела Ирина Ивановна Хижняк. Она родилась на родине Ленина – в Ульяновске. Участвовала в Великой Отечественной войне, воевала в тех же местах под Москвой в районе села Петрищево, где и Зоя Космодемьянская. Об этом мы узнали от других учителей, сама Ирина Ивановна при нас никогда о войне не вспоминала. Она была строга, пожалуй, даже чуточку грубовата, но ругала всегда за дело. Мне однажды попало от Ирины Ивановны за то, что не пришёл на товарищеский матч по баскетболу с командой другой школы. В тот день у меня был футбол.
Хижняк проработала в школе лет двадцать. Она уже давно на пенсии, но ученики её не забыли.
Вспоминаю внутришкольные спартакиады, проходившие как большие праздники спорта, и свои первые золотые медали. Правда, они были из шоколада – фирменные шоколадки Аэрофлота, завернутые в фольгу. Помню, как пришли поболеть за меня мама и папа. По дороге домой я то и дело порывался распробовать вкус своих наград. Отец, заметив это, купил в гастрономе большую плитку шоколада и протянул мне:
– На, ешь, чемпион! А эти давай сохраним…

Мы сохранили их. В домашнем музее они висят рядом с моей бронзовой медалью, полученной на XX Олимпийских играх. Мое шоколадное золото покоится на красных ленточках, на которых сделаны надписи. На одной из них: «За первое место в беге на 60 метров – 8,0 сек. 1966 г.». На второй: «За первое место в прыжках в длину – 4,35 м. 1966 г.». Осталась память о школьной физкультуре! Я тоже постарался оставить о себе хоть какую-то память школе. На четвёртом этаже при входе в спортивный зал висит таблица легкоатлетических рекордов школы. Есть там и два моих результата 1970 года, когда я учился в десятом классе: прыжки в длину – 5 м 90 см и метание гранаты – 52 м.
…Когда я ещё ходил в четвертый класс, на стенде лучших спортсменов школы уже висела фотография замечательного советского футболиста Толи Бышовца – выпускника нашей школы. Алла Анатольевна Лакизо не без гордости говорила нам, маленьким фанатикам футбола, что он тоже был её учеником. Как я завидовал тогда Бышовцу – футбольной звезде из киевского «Динамо»! Впрочем, в те годы, кажется, вся динамовская команда сама по себе была звездой.

Я люблю свой город в любую пору года и завидую его многочисленным туристам. Мечтаю когда-нибудь вместе с женой и дочкой посвятить весь свой отпуск… знакомству с Киевом. Пока, увы, на это не хватало времени.
У моего города большая и славная история. Его возраст – 1500 лет. Горжусь тем, что столица Советской Украины – один из крупнейших спортивных центров страны. Здесь выросли многие выдающиеся чемпионы и рекордсмены Европы, мира и олимпийских игр.
Ещё в школьные годы у меня захватывало дух от одного словосочетания: «Динамо», Киев! Три года кряду – с 1966 по 1968 – динамовцы никому не уступали лавры чемпиона Советского Союза.
О «Динамо» в ту пору писали как о своеобразном эталоне нашего футбола. Обозреватели пытались докопаться: в чем же секрет великолепных достижений киевлян? Забегая вперед, замечу, что сам тренер динамовцев Виктор Александрович Маслов не любил разговоров о своих секретах. Однажды он довольно резко высказался по этому поводу:
– Вам секрет? Пожалуйста! Он заключается в нашей повседневной кропотливой работе, работе трудной. Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Как балерина у станка: раз-два, раз-два. А завтра снова то же самое. Только и успеваешь переодеваться…

В ту пору команда «Динамо» во весь голос заявила о себе и на международной арене. День 20 сентября 1967 года запомнился мне как большой праздник: в Глазго на стадионе «Паркхед» в одной шестнадцатой розыгрыша Кубка европейских чемпионов мои земляки со счетом 2:1 победили «Селтик»! Ту самую команду, которая первой отвоевала самый почетный из европейских кубков у испанцев, итальянцев и португальцев, попеременно владевших этим призом со дня его учреждения в 1955 году.
На ответный матч «Динамо» – «Селтик», кажется, хотел попасть весь Киев. Как мне завидовали тогда товарищи по классу: за неделю да этой игры на одной из тренировок Леонидов выдал мне входной билет на стадион! А накануне самого поединка мне даже посчастливилось вблизи увидеть «Селтик». После тренировки я шел мимо гостиницы «Днепр», и вдруг из её дверей начали выходить и садиться в автобус одинаково одетые крепкие парни. «Селтик»! – крикнул кто-то из мальчишек, обступивших автобус. Вмиг я сообразил, что шотландцы едут тренироваться на стадион. Помчался туда. Я был поражён тем, что на трибунах за разминкой шотландцев наблюдало тысяч пять-шесть болельщиков. И как они только узнали о тренировке?! Меня удивила бело-зелёная яркая и красивая форма «Селтика» и ещё – порядок, царивший на поле во время тренировки.
Матч в Киеве закончился вничью – 1:1, и команда «Динамо» вышла в следующий круг.

В одной восьмой финала жребий свел «Динамо» и польский «Гурник» из Забже. На этой игре я был вместе с отцом. В ту пору польский футбол не привлекал к себе особого внимания, и все мы предвкушали легкую победу «Динамо». Похоже, что так настроились и сами динамовцы. Они начали встречу, штурмуя ворота «Гурника», и уже на тринадцатой минуте один из моих кумиров тех лет Виталий Хмельницкий открыл счет. Но тут во всем блеске раскрылся великолепный дар мастера атак двадцатилетнего Любаньского: через две минуты после пропущенного поляками гола он сравнял счёт. Отличился и двадцатипятилетний полузащитник «Гурника» Шолтысик, который во втором тайме точным ударом вывел гостей вперёд. У динамовцев была возможность хотя бы свести матч вничью, но лучший пенальтист клуба Йожеф Сабо не забил одиннадцатиметрового удара!
По дороге домой мы с отцом обменивались впечатлениями. Обидно было за любимую команду. Динамовцы, вероятно, решили, что после своей громкой победы над «Селтиком» они возьмут «Гурник» голыми руками. А поляки вовсе не испугались, и слава победителей «Селтика» только прибавила мощи и азарта «Гурнику». В Хожуве в повторном поединке соперники сыграли вничью, и «Динамо» выбыло из дальнейшего спора за Кубок. Но всё же победа над «Селтиком» сделала своё дело, и на международной арене соперники стали относиться к киевскому «Динамо» со всей серьёзностью.

…Быстро пролетели мои школьные годы. Прекрасные светлые воспоминания остались о родной школе, об уроках физкультуры, о стартах на школьных спартакиадах, о первых грамотах, медалях и рекордах. Жаль, что слишком мало у меня воспоминаний о школьных товарищах, о «школьном вальсе». К удивлению моих одноклассников, «школьный вальс» звучал для меня слишком редко – я почти не появлялся на наших вечерах. Я жил футболом. И, оканчивая десятый класс, был уже игроком дублирующего состава команды – мечты моего детства и юности – «Динамо», Киев.

Наверное, у каждого мальчишки были свои кумиры. Я не исключение. Но, каюсь, с годами они у меня менялись и, по мере того как я взрослел, менялись и мои представления об избранниках. В детстве мне очень нравились игроки киевского «Динамо» Виталий Хмельницкий и Владимир Мунтян.
Я тогда очень гордился тем, что выходил на поле в футболке под таким же, как у Хмельницкого, номером – «11». Он был одним из самых техничных наших форвардов тех лет.
В Киеве соперники обычно играли против «Динамо», обороняясь всей командой, и на подступах к своим воротам создавали плотный заслон. Ну просто густой частокол, сквозь который не проберешься. Но Хмельницкий умел находить лазейки в этом частоколе и, отлично владея скоростным дриблингом, всё-таки проскальзывал сквозь защитные редуты. Он искусно играл головой. Подкупали его настойчивость и терпение. Защитники против Хмельницкого играли жёстко. Его брали в «коробочку», толкали, били по ногам и валили с ног. Но он, словно бы дав обет молчания, даже не взглянув в сторону обидчиков, молча поднимался с земли, отряхивался и настырно продолжал свое дело.

Владимира Мунтяна, кажется, все болельщики в равной степени считали своим любимцем. Такое признание выпадает очень немногим футболистам. Мунтян, пожалуй, один из самых техничных игроков в советском футболе. Он обладал точным ударом с обеих ног, хорошим стартовым рывком, точным пласированным пасом. Даже бывалые знатоки всегда наслаждались, видя острые, неожиданные передачи Мунтяна, его хлёсткие выстрелы по воротам, паутину финтов, мастерский дриблинг. И, главное, никаких аналогий с чем-то или с кем-то, уже виденным раньше. Правда, в свое время некоторые журналисты называли его «маленьким Суаресом». Но после того как в 1969 году спортивные обозреватели страны назвали Мунтяна лучшим футболистом года, уже никто не искал сравнений. Мунтян – это Мунтян, каждому своё. А вот закончил он свои выступления в большом футболе, на мой взгляд, слишком рано: в 1977 году. Ему шёл тогда 31-й год.
Мунтян, семикратный чемпион Советского Союза – это рекорд в нашем футболе! – мог, думаю, поиграть в киевском «Динамо» ещё несколько лет и принести большую пользу команде. Не знаю, что побудило Мунтяна уйти из спорта. Во всяком случае, не из-за слабой игры его отчислили из команды. К сожалению, в нашем футболе сложился определенный стереотип: когда игроку исполняется двадцать девять-тридцать лет, на него начинают посматривать, как на подзадержавшегося в спорте. Примеры Пеле, Беккенбауэра, Круиффа – я уже не говорю о Мэтьюзе, блиставшем на футбольных полях Англии до тридцати пяти и продолжавшем выступать до пятидесяти лет! – не принимаются во внимание нашими тренерами и спортивными руководителями. По моему глубокому убеждению, футболист, пусть ему даже за тридцать, должен оставаться в коллективе, если он по-прежнему силён. Он должен играть! Не только и не столько ради сиюминутного успеха клуба, сколько ради наглядного урока для молодых футболистов, которые, играя на поле рядом с большими мастерами, гораздо быстрее созревают сами.

Однако обо всем этом я не задумывался ещё в ту пору, когда меня взяли в дублирующий состав «Динамо»… В то время я был полон впечатлениями. Сколько прекрасных мастеров было тогда в киевском «Динамо»! Индивидуальной игрой в нападении блистал Анатолий Бышовец. Обладая высокой техникой, он в самой трудной ситуации мог обвести несколько игроков и забить гол. Йожеф Сабо, обладая мощным и точным ударом с обеих ног, всегда был подвижен и азартен, прекрасно ориентировался в обстановке. Рослый, физически сильный Сергей Круликовский, как правило, выполнял роль заднего стоппера, и я не знаю никого в стране, кто мог бы выполнять подкаты лучше него. Техничный и тактически грамотный стоппер Вадим Соснихин отлично играл головой и так самостоятельно и решительно действовал в своей штрафной, что болельщики назвали его «директором». Надежно на линии ворот играл Виктор Банников, которого зарубежные журналисты окрестили «летающим вратарем».
Первое время я старался никому не попадаться на глаза – чувствовал себя не очень уверенно. Со временем робость прошла, и я стал свободнее держаться в коллективе. Понял, что это мой коллектив, хотя не знал твёрдо, буду ли играть в нём: кругом ведь одни звёзды! Полными беспокойства и тревог были мой первый выезд в Гагру и сборы на Черноморском побережье. Сумка разрывалась от тяжести: вместе со спортивной формой и личными вещами она была набита учебниками и тетрадями. В 1970 году я оканчивал десятый класс и не хотел отставать от товарищей по школе. Одно время в период сборов в Гагре даже ходил на уроки физики, математики, химии в вечернюю школу рабочей молодежи.

Раньше после двухразовых тренировок я буквально валился с ног, но то, что динамовцы проделывали на юге, не шло ни в какое сравнение с моими юношескими тренировками. Двух и трёхразовые занятия порой доводили до изнеможения. Штанга, акробатика, кроссы…
Когда меня взяли в дублирующий состав, оказалось, что многие элементы футбольной техники у меня не закреплены. Я не всегда чётко останавливал мяч; допускал порой ошибки в передачах на двадцать-тридцать метров, в других технических приемах. Впрочем, было бы удивительно, если бы я владел техникой лучше. Ведь на том пятачке асфальта, где обычно тренировалась группа Леонидова, доводить до совершенства технические приемы так же немыслимо, как юную танцовщицу обучать высшим балетным «па» где-нибудь на опушке или на лесной поляне…
Впрочем, я понял это уже потом. А тогда, семнадцатилетним пареньком попав в команду мастеров, многое из футбольной науки я должен был изучать заново. Помогал мне в этом заслуженный тренер Украины Михаил Михайлович Коман.
Tags: книга28
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments