chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Алексей Матвеев, Георгий Ярцев «Я плоть от плоти спартаковец»

И вот, когда Олег Романцев завершил карьеру игрока в «Спартаке», ему предложили возглавить «Красную Пресню». Откровенно говоря, в этом клубе не видел для себя перспектив, хотя Олегу, напротив, интересно было. Понимаете, все города, в которых предстояло выступать «Пресне», – Рыбинск, Иваново и прочие, – я объездил вдоль и поперёк, играя как раз в костромском «Спартаке» на заре и в разгар своей карьеры. Вот в основном по этим причинам с ним и разошлись.
Олег же «пахал» с энтузиазмом, можно сказать, «завёлся» на работу. Появился у команды и начальник – Валерий Жиляев, с которым у меня отношения сразу не сложились… Понял, не вписываюсь в этот дуэт Романцев – Жиляев. Романцев, кстати, никогда не выказывал недовольства по поводу моей работы в клубе. Но однажды он почему-то посчитал, что я не встретил или не смог как следует встретить «Пресню» в одном из городов, где ей предстоял матч первенства. В общем, разбежались мы с ним. Причем на весьма длительный срок, на годы. Не общались вовсе, даже не созванивались, но всё друг о друг знали. Жены наши, видимо, куда более мудрые люди, чем мы с Олегом, конечно, продолжали общаться. И дети тоже.
Наверное, в данную историю временного разрыва отношений внес свою лепту и Жиляев. А с Олегом мы всегда говорили прямо, начистоту, этот стиль отношений присущ нам по сей день. Кстати, меня тогда опять побеспокоил Бесков: мол, что у вас там произошло? Я честно сказал, Олег тут ни при чём. Мне не интересно в «Пресне», потому и ушел.
Как раз в это время родилась дочка Ксюша, я пошел работать в спортклуб «Красный богатырь». Было очень удобно – рядом с домом, главное, успевал жене помочь по хозяйству, маленькую дочку нянчил. Плюс играл ещё за ветеранов «Спартака», что приносило определенный материальный доход и удовольствие от общения с давними друзьями по футболу.

Признаться, был немало удивлен, когда Олег, спустя время, уехал в Орджоникидзе, где принял местный «Спартак». Для него, видимо, это как бы ступенька, которую он очень неплохо прошёл на тренерском поприще. Но я опять же туда, скорее всего, ни за что не поехал бы. Ну, такой у меня характер. Хотя к тому времени не работал в командах мастеров.
И, когда Олег стал претендовать на пост главного в «Спартаке», я однозначно его поддержал, в том числе и в СМИ. Да, были ещё кандидаты, очень известные, даже великие футболисты прошлого. Но они, на мой взгляд, всё-таки не дотягивали до уровня Романцева – ни в тренерском опыте, ни в чём-то другом. Объективно Олег виделся мне лучшим специалистом.
Любопытно, и на тот момент мы никаких отношений не поддерживали. Нашему общему приятелю, Ринату Дасаеву, в каких-то ситуациях было даже весьма непросто, а в иных случаях неловко. Ринат, скажем, собирал у себя гостей, а мы с Олегом никогда вместе не приходили… Я между тем стал работать на телевидении, а мой давний друг Романцев одерживал победы со «Спартаком» в российском первенстве, оправдывая как мои надежды на него, так и многочисленных поклонников команды. Словом, всё шло своим чередом.

Кстати, не на шутку переживала нашу с Олегом размолвку моя мама. Конечно, мама приезжала ко мне в Москву, познакомилась и с Олегом. Очень тепло относилась как к самому Олегу Ивановичу, так и к его семье. Мы с Романцевым на пару нередко встречали маму на вокзале, вместе и провожали опять в Кострому.
И нашу разлуку мамочка остро восприняла. Она даже в какой-то момент отправила мне письмо, пытаясь хоть как-то вновь сблизить меня с Олегом, сгладить, может быть, накопившиеся недоразумения, ускорить примирение. «Гоша, – писала мама, – ты должен пересмотреть своё поведение. В отличие от Олега ты более экспансивный, «заводной» по характеру человек. Потому мог вести себя не совсем правильно. Олег представляется мне спокойным, рассудительным». В какой-то степени то письмо мамы заставило призадуматься. Но желанной развязки пока не наступило.
Кстати, переехав в столицу, я и маму, разумеется, звал жить с нами. Она ответила просто: «Гошенька, ты уже взрослый, самостоятельный. А мне нужно дочерей воспитывать, внуков поднимать». Так и не поехала. Разве что наезжала погостить.

Градообразующим предприятием нашего поселка городского типа являлась упомянутая мной больница. Там многие сельчане и работали. Между прочим, больница считалась солидным медицинским учреждением даже по меркам Союза. Практиковались специалисты едва ли не со всей страны, Москва – не исключение. Тем паче быть сотрудником этой больницы почиталось за высокую честь.
И, когда по окончании восьмилетки пришлось выбирать, где продолжить все-таки учебу, то мама посоветовала: «Давай-ка, сынок, поступай в медучилище». Так и сделал. Вполне логичное решение, если учесть, что фактически общаешься в посёлке почти с одними медицинскими работниками, – среда такая.
Учился без напряжения и даже с удовольствием. Представьте, фельдшером стал. Полный курс училища окончил. Неплохо знал, например, основы терапии, психологии. Роды мог принять и принимал. Тогда учились ремеслу на редкость серьёзно. Пока не прошел практику с определенным количеством принятых тобою родов, не допускали к госэкзаменам. Вот так.
На мой выбор повлияло, прежде всего, и то, что буквально в ста метрах от училища располагался спортзал «Труд». Где и тренировались юноши футбольной группы подготовки завода «Текмаш». Пацанами руководил прекрасный педагог, тренер Вячеслав Иванович Скоропекин. Мне тогда, считаю, очень повезло: во время первого же занятия я приглянулся наставнику. И начал регулярно посещать тренировки. 15 лет исполнилось. Позднее несколько повзрослевшим, заматеревшим меня пригласили уже в команду мастеров «Текмаш», выступавшей во второй лиге класса «Б».

Казалось, скоро окончу училище, начну ещё серьёзнее заниматься футболом, всё пойдет по нарастающей. Но меня в одночасье – в буквальном смысле! – забрали в армию. Призвали в течение каких-то двенадцати часов. Никто из родных, разумеется, и я сам такого поворота событий не ждали. Вроде бы имелась гарантия, что останусь служить в Костроме, но и это не сбылось.
Успел на выпускной вечер в училище, получил диплом, и – сразу домой. Мама собрала стол, спешно пришли знакомые, друзья, проводили. Назавтра, в шесть утра, сидел в эшелоне, отправлявшем меня вместе с земляками-костромичами служить в Алтайский край. Попал в сержантскую школу. Перед отправкой в армию оделся просто, но со вкусом: ехал в поезде в футболке со своим седьмым номером. Когда по приезде на место смотрели новобранцев, конечно, обратили внимание: а это кто – футболист?
Как оказалось, в рядах сержантской школы немало игроков. Я почти сразу попал под опеку старослужащих – в лучшем смысле слова, футболисты там весьма ценились, их уважали, о них всячески заботились. К тому же мне сразу доверили медицинский пункт с учетом специализации.
Дружок мой, с которым время от времени переписывался, как-то сообщил, что во мне заинтересованы руководители смоленской «Искры». Кстати, я уже «засветился», будучи ещё в Костроме, в составе юношеской сборной России на турнире «Надежда». Возможно, там смоляне меня и запомнили.

Буквально через месяц службы вызывает к себе начальник сержантской школы: «Георгий, собирайся, на тебя пришла разнарядка. Едешь служить в Смоленск». Это меня немножко потрясло, в смысле очень обрадовало. К тому времени Алтай сильно замело, таких сугробов в Костроме-то никогда не видел.
В Смоленск приехал аккурат 5 декабря, в день конституции. Вот что значит футбольное братство! «Старики» накануне моего отъезда из сержантской школы собрали деньги, подсказали, как лучше, быстрее добраться до Москвы, а затем оттуда в Смоленск. Научили, на чем и как деньги сэкономить. Тогда, видимо, отношения в армии были несколько другими…
Мама встретила с удивлением и восторгом: вроде бы только проводила сына в армию, он уже дома. Удалось заскочить к родным на целых три денька. И снова в путь. В Смоленск приезжаю кромешной ночью, город абсолютно мне незнакомый. Нахожу наконец спортроту. Накормили, напоили чаем. Так началась служба, игра за смоленскую «Искру». Никогда не думал, особенно по первым впечатлениям, что этот город станет для меня родным. Здесь познакомлюсь с любимой девушкой, ставшей впоследствии моей женой, обрету семью. Родится сын Саша, кстати, крестили его в Смоленском соборе. Наверное, лучше того времени в моей жизни и не было. Хотя последующее расставание со Смоленском принесет и разочарование.

Да, в 70-м позвали в знаменитый ЦСКА. Видимо, знавший меня Владимир Ильич Стрешний порекомендовал меня армейскому руководству, последовало от них предложение. Если честно, ехать туда не очень-то хотелось. В Смоленске всё устраивало, да и с Любой ведь стал встречаться. Всё-таки интерес – попробовать силы в высшей лиге – подтолкнул к переходу в ЦСКА.
Правда, там всего полгода побыл. В основе только однажды вышел – в Ереване, где и получил серьёзную травму. Надорвал боковую связку колена. Нынче бы с этим относительно быстро справились. Тогда всё закончилось гипсом. В главной армейской команде зародилась дружба с великими – Альбертом Шестерневым, Борисом Копейкиным, Валентином Афониным, Анатолием Масляевым, Юрием Истоминым. Жил в пансионате цээсковском на Песчаной улице. Между прочим, именно тогда фирменные бутсы «Адидас» подарил мне работавший в ту пору администратором ЦСКА Алимжан Тохтахунов. До сих пор вспоминаю это с теплотой, благодарностью…
На базе в Архангельском с огромным интересом наблюдал за тренировками «звёзд» хоккея: Фирсова, Мишакова, Харламова, Рагулина, Полупанова, оценил уровень требовательности и строгости того же Анатолия Владимировича Тарасова. Видел занятия и восходящей в то время «звезды» Ирины Родниной под руководством легендарного Станислава Алексеевича Жука. А что оставалось? Травма не позволяла самому играть в футбол.

Самым, пожалуй, запоминающимся было общение с Альбертом Алексеевичем Шестернёвым. Он мог прийти и запросто сказать: «Что один лежишь? Пойдем обедать». Чем обеды подчас характерны? Правильно, им сопутствует иногда приём легкой дозы алкоголя…
Видимо, я попал в ЦСКА не в самое подходящее для себя время. У знаменитого игрока и тренера Валентина Александровича Николаева уже была мощная, сыгранная команда, которая на всех парах мчалась к чемпионскому званию. Всё отрегулировано, как в классном, надёжном часовом механизме. Из новобранцев в этот состав вписался, пожалуй, только Саша Кузнецов. Тем более в середине сезона очень трудно пробиться в основу такого коллектива.
Самые яркие воспоминания как раз не от игры в ЦСКА, – потому что играть, по сути, не довелось, – а именно от общения с легендарными мастерами и замечательными людьми. Ни тени надменности, зазнайства, высокомерия у великих игроков. Такое не забывается, остается на всю жизнь. Кстати, тот единственный в составе армейцев матч в Ереване, столь печально оборвавшийся, не позволил мне в 78-м взять приз «лучшему дебютанту высшей лиги». Дотошные статистики обнаружили, что в 70-м я уже дебютировал за ЦСКА в классе сильнейших. Всё равно горжусь той игрой в знаменитой команде.
Tags: книга27
Subscribe

  • Robert Maguire, часть 4

    Начало здесь, продолжения тут и здесь.…

  • (no subject)

    Three Boats in a Seascape Georges Seurat - 1885 The Little Pier William James Glackens - 1914 Seated Woman with Fur Neckpiece and Red…

  • Frank Frazetta, часть 7

    Начало тут, продолжения здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments