chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Станислав Говорухин «Чёрная кошка»

«Ворошиловский стрелок». 1999
Первые четыре года работы в Парламенте я не мог отвлекаться на режиссуру. Шла война. Меня избрали Председателем Первой парламентской комиссии — по чеченскому кризису. Приходилось всё время мотаться на эту чудовищную, заранее проигранную войну. Потому что задумали её и руководили ею неучи и предатели — из Кремля. Против хорошо подготовленной, до зубов вооружённой (Ельциным!) армии Дудаева бросили необученных мальчишек. Да и тех наковыряли по всей стране (армия к тому времени была совершенно разрушена и небоеспособна). В танках сидели… сводные экипажи!! То есть люди, которые познакомились перед самым боем. Генерал армии Варенников, знаменосец Победы (на параде Победы в 45-м он нёс Знамя Победы), давая показания парламентской комиссии, сказал:
— Я не знаю, что такое сводный экипаж. В армии есть сводный оркестр. Да и то музыкантам дают время, чтобы сыграться…
Гибли — сотнями ежедневно! — наши солдаты, наши дети. Снаряды уже стали рваться совсем рядом со мной. Погиб мальчишка-сосед — из квартиры над нами. В январе 95-го в Грозном ранили сына, он потерял ногу…
К несчастью, у нашего народа короткая память. Напомню об одном чёрном дне нашей истории. Вернее — чёрной ночи. В новогоднюю ночь 95-го года министр обороны Грачёв (тот, который хвастался, что ему хватит одного батальона, дабы усмирить Чечню) праздновал день рождения. Разумеется, не вблизи от поля сражения… Где-то в эти же дни по телевизору показывали: Ельцин приехал к Назарбаеву, в Казахстан… Вусмерть пьяного Президента еле стащили с трапа самолета…
В чёрную новогоднюю ночь 95 года в Грозный вошла Майкопская танковая бригада. Танки — в город? Ночью?.. Без прикрытия?..
Все танки были хладнокровно расстреляны гранатометами из окон. Сводные экипажи сгорели живьём. Не уцелел никто.
А потом ещё была цепь страшных предательств. Кончилось тем, что после окончательной «победы» над боевиками, чеченцы в один прекрасный день без труда взяли Грозный и заставили Россию подписать мир…
Сталина — за начало войны, за бессмысленную гибель миллионов в первые её два года — осудил хотя бы Суд Истории. Ельцин, конечно, не Сталин. Сталин был гением — он уничтожал миллионы. А Ельцин — пигмей, он истребил десятки тысяч (не только на войне, разумеется). Но никто его судить пока не собирается. Похоже, и Суд Истории не состоится. Слишком коротка у нас память, мы уже готовы всё забыть.

До кино ли мне было в эти годы! Но пришлось заняться именно кинематографом — уже из кресла Председателя Комитета по культуре Государственной Думы. Кинематограф к тому времени — 1996 год — совсем загнулся. Как загнулось, погибло всё остальное: армия, промышленность, школа, деревня… Как погиб, к примеру, Северный морской путь, который русские люди осваивали триста лет (пришёл Гайдар, сказал: нам это не надо)… В один миг всё было разворовано и разрушено.
Исчезли с морских просторов России десятки тысяч кораблей. Опустела, осиротела без движения Волга… Там даже стерлядь снова появилась.
Что уж говорить о кинематографе. Киностудии опустели, там стоял отвратительный запах запустения и разрухи; всюду бегали крысы…
Иду я как-то по коридору «Мосфильма», навстречу бросается женщина, одна из старых сотрудниц:
— Господи, как я рада!
— Чему?
— Вижу живого режиссёра!..
Страшный для кинематографа 96 год! Казалось, кинематографу никогда не выползти из ямы.
Но попробовать можно…

Что только не пришлось сделать… Я организовал парламентский киноклуб в Думе. Ко мне в думскую гостиную приходили самые видные деятели искусства и за рюмкой чая уговаривали руководителей фракций принять закон… Да что там, мне пришлось поговорить почти с каждым депутатом, выпить с ним… Удивляюсь, как я не стал законченным алкоголиком.
Короче, к концу года закон был принят. 1997 год можно считать годом возрождения российской киноиндустрии. Кино стало расти, как на дрожжах. Потом включились в финансирование кинопроектов телевизионные каналы… И пошло-поехало… Сейчас российская киноиндустрия, пожалуй, самая мощная в Европе.
Теперь, когда меня спрашивают: «Не жалеете, что столько лет потеряли в Думе?.. Столько фильмов могли бы снять…» Я с чистым сердцем отвечаю: «Если бы меня не было в Думе, может быть, и кино бы не было…»
Шутка, конечно. Но как говорится: «в каждой шутке есть доля шутки». В 1998 году я и сам решил снять картину. О чём и про что снимать? Я понимал: помимо художественности фильм должен быть очень гражданственным. Гражданская позиция художника — для меня это и сейчас самое главное в оценке художественного произведения. А тогда… Кровоточили раны, нанесенные моей родине.
Больше всего мне было жалко стариков. Испытали такие муки, выиграли страшную войну, всю послевоенную жизнь горбили спину на государство — ради будущего. И вот это будущее наступило. Каким ужасным оказался его лик. Стариков ограбили, унизили, растоптали, заставили бродить по помойкам и проклинать новых оккупантов.
Как защитить старшее поколение, к которому я, нормальный здоровый человек, ничего, кроме безграничного уважения, испытывать не могу. Какого придумать героя?
Тут мне попалась маленькая повесть Виктора Пронина. И там — старик… Настоящий мужчина — как я это понимаю. То есть человек, способный отстоять собственное достоинство, защитить себя, женщину, ребёнка, Родину, наконец.

«Мой герой», подумал я. «Пусть он собственным поступком и защитит честь своего поколения». Кто его будет играть? Конечно, Михаил Ульянов! — ни о каком другом артисте я и подумать не мог. Мы немедленно взялись за сценарий. Мы — это Саша Бородянский, великолепный драматург, Юра Поляков, лучший, на мой взгляд, современный писатель, и я. Сценарий доделывался, осовременивался и на съёмочной площадке. В этом процессе участвовала вся группа, все актёры. Перед съёмками я собрал группу и произнес речь:
— По моим наблюдениям, все режиссеры после шестидесяти начинают страдать маразмом (мне как раз стукнуло 62)… Поэтому прошу: никаких воплей: «Ах, как это хорошо! Ах, вы гений!» Принимаются только критика и подсказки.
Кино — творчество коллективное. Только когда каждый внёс свой вклад, каждый занимался творчеством, а не формальным исполнением обязанностей — получается нечто ценное. У кинорежиссёра собственно две задачи: подготовить хороший драматургический материал и окружить себя талантливыми людьми. А режиссура — это умение использовать талант и способности окружающих тебя людей.
Я обычно про себя говорю так:
— Нет, я не бездельничаю, мне просто нечего делать. Есть хороший сценарий, актёр знает свою роль, талантливый художник подготовил великолепную декорацию, талантливый оператор искусно выставил кадр, второй режиссёр скомандовал: «Мотор»… Что же остается делать мне? Насвистывать музыку композитору?

«Ворошиловского стрелка» нам удалось снять во время парламентских каникул. Без отрыва от депутатской деятельности — её я считал тогда главным своим делом. Был 98 год — год дефолта. Калуга, жаркое лето. Весь мир обсуждает смерть принцессы Дианы. Снимаем одну из сцен фильма, я говорю, обращаясь к группе, к актёрам:
— Ребята, что-то мне не нравится эта реплика. Ну-ка, напрягитесь!.. Придумаем что-нибудь другое, более убедительное и остроумное…
Среди присутствующих «ментов», следивших, чтобы всё было правильно, похоже на жизнь, был один следователь.
— А вот так можно сказать? — обращается он ко мне.
— Это настоящие живые слова… Из нашей практики…
— Отлично! — отвечаю я. — Серёжа, запомни фразу…
Капитан (Сергей Гармаш) ставит ногу между колен насильника (А. Макаров), носком ботинка нажимает ему на пах, и шипит в лицо:
— Ты у меня, сука, не только в этом признаешься, ты убийство принцессы Дианы на себя возьмёшь…
Аплодисменты. И на съёмочной площадке, и потом — в кинозале.

Обычно я хорошо себя чувствую за монтажным столом, или в процессе написания литературного сценария… Сами же съёмки — это потери. То не так, это не так, тут не получилось, там подвела погода… Или ошибся в актёре, или ещё чего-нибудь. Удастся воплотить на экране шестьдесят процентов от задуманного — считай, удача. Съёмки «Ворошиловского стрелка» доставили мне удовольствие. В основном благодаря общению и работе с Михаилом Ульяновым. Какой же это был чудесный человек и какой потрясающий актёр. Глыба!
Я догадывался (действительность превзошла ожидания), как встретит кинематографическое сообщество наш острый гражданский фильм. Как воспримут его все эти импотенты, извращенцы, которых полным полно среди тех, кому дано судить о художественном произведении. Как поймет его инфантильная молодежь, неведомо как прорвавшаяся в кино. Герой — настоящий мужчина, пусть и старик. Образцом мужчины они считают нечто противоположное.
Зимой 99-го состоялась премьера в Доме кино. 2 дня, в четырёх битком набитых залах. Восторженный приём, крики «браво»…
Так было и на других премьерах, в других городах. Зрители вставали.
Когда зал встаёт плечом к плечу, я вижу: просыпается чувство оскорбленного достоинства. Значит, мы живы, мы способны отстоять своё достоинство, честь своей страны…
На следующий день после премьеры вышли газеты. Не было ни одной, которая отнеслась бы к фильму хотя бы сдержанно. Тон всех этих рецензий был агрессивен и категоричен. И слова были почти одни и те же: «Это не фильм…», «Это агитка…», «Это не режиссёр…» Мне передали слова молодого коллеги о фильме: «Это подлый поступок!»
Повторю: я предвидел такую реакцию. У каждой газеты есть хозяин. Средства информации обслуживают класс новых собственников. Работники пера почувствовали опасность… смертельную опасность для своих хозяев.
Есть только один справедливый судья — Время. Сейчас ни один из этих критиков не повторит тогдашние слова. Простому здоровому народу оказалось достаточно одного показа по телевидению, чтобы понять, что перед ними? — художественное произведение или ремесленная подделка. А этим больным недоумкам — понадобились годы!
Tags: книга26
Subscribe

  • «Эврика-73» (продолжение4)

    Художники Ю.Аратовский, Г.Кованов, В.Ковынев, А.Колли, И.Чураков. Изд. «Молодая гвардия», М. – 1973. Начало здесь, продолжения тут, здесь и тут.…

  • (no subject)

    Jeune fille au balcon - Anto Carte ~1930 Village Green - John Pike 1945 The Galata Bridge, Constantinople - Hermann Corrodi 19th century…

  • (no subject)

    Albert Pinkham Ryder, The Race Track (Death on a Pale Horse) 1896-1908 Briton Rivière, War Time Frederic Remington: moonlight - wolf, 1909…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments