chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Валерий Лобановский «Бесконечный матч»

Ситуация в сборной накануне её отъезда в Мексику оказалась сложной. Деятельность команды, судя по всему, никого не устраивала. После победы в Кубке кубков я несколько раз летал по маршруту Киев – Москва – Киев, выслушивал различные предложения, соглашался с ними и не соглашался, внутренне для себя по основному из них – возглавить сборную – долго не мог принять определённого решения. С одной стороны, прежним руководством были приглашены в сборную девять игроков киевского «Динамо», вроде бы сам бог велел работать с ними динамовскому тренеру из Киева. Но с другой, катастрофически мало времени оставалось для подготовки команды, сообразуясь с тем футбольным направлением, которое исповедую я вместе со своими единомышленниками. Первое обстоятельство перевесило. Разумеется, повлияло на моё решение и желание большинства игроков сборной работать вместе.
Не теряя ни одного часа даром, засучив рукава, наш тренерский коллектив, в который вместе со мной вошли Никита Павлович Симонян, Юрий Андреевич Морозов и Сергей Михайлович Мосягин, приступил к работе. Выбор коллег не был случайным: мы вместе работали в сборной в 1983 году, когда единственное поражение в отборочной группе чемпионата Европы от португальцев в Лиссабоне (0:1) поставило под сомнение наши возможности и способности и мы были отстранены от сборной. На мой взгляд, в 1983 году была допущена одна грубейшая ошибка. Речь не о том, что мы были отлучены от сборной, не в этом дело. Ошибка заключалась в том, что начали затем всё сначала, а нужно было продолжать уже сделанное, постоянно конечно же дело это совершенствуя.

В 1983 году мы говорили: до тех пор, пока у нас не будет единого принципа формирования и подготовки сборных, будут разрушаться клубы. Разрушая клубы, мы разрушаем футбол. Аритмия, наблюдавшаяся в календаре нашего футбола, шла только во вред игре.
…Надо сказать, перед нами возникло огромное количество вопросов, на решение которых отводились считанные дни, а иногда и часы.
Очень важная задача – объединить людей. Коллектив в общем-то сложился неплохой. Это мы поняли сразу. Игроки нацелились на очень высокую задачу. В этом плане нам нетрудно было скооперироваться. Если же говорить о чисто человеческих контактах, то они установились довольно быстро, через неделю мы стали «ощущать» друг друга: футболисты приняли наши требования, а мы разглядели какие-то шероховатости в их поведении. Нужно было добиться того, чтобы жить одной целью, чтобы поддерживать друг друга и доверять друг другу. Поскольку база для этого существовала – киевское «Динамо», задачу эту решить удалось.
Программа подготовки была составлена таким образом, чтобы, во-первых, поддержать достаточно высокий уровень готовности игроков киевского «Динамо», а во-вторых, подтянуть к этому уровню, насколько возможно, остальных футболистов. Не менее важная часть программы заключалась в том, чтобы добиться единой тактической трактовки игры. Учитывались в программе и условия Мексики, и акклиматизация, и возможность возникновения её второй волны, о чём предупреждали ученые. К слову, трудности акклиматизации были восприняты нами как неизбежность и реальность для всех команд на чемпионате миpa. Футболисты ни разу не сделали ни малейшей попытки свалить свои неудачи и промахи на природные условия, а в весе они теряли до двух килограммов после тренировок и четырёх – после игр.

За время до отъезда на чемпионат мира – в Новогорске и до первой игры – в Мексике нам многое удалось сделать. Во всяком случае, необъяснимая иногда робость наших футболистов перед соперниками на важных турнирах, характерная для сборной и клубов, была снята. А хорошая игра, если её удается показать, – всегда убедительный аргумент. После первого же матча – с венграми – нас признали. А когда признают, проще становится играть, проще демонстрировать свои сильные стороны. Уже нас начинают бояться, под нас подстраиваются, уже мы диктуем условия.
Помню, перед самым отъездом в Мексику меня остановили в Шереметьеве журналисты французского телевидения. За несколько часов до отлета я отвечал на их вопросы. Некоторые из них запомнились:
– Кто, на ваш взгляд, из участников мексиканского чемпионата способен занять самые высокие места?
– Двенадцать команд, то есть половина из тех, которые приедут в Мексику.
– Какое место планирует занять сборная СССР?
– Она входит в число этих двенадцати команд.
– Как вы намерены в игре со сборной Франции решать «проблему Платини»?
– Платини – один из лучших футболистов мира на сегодня, но во французской команде много и других сильных игроков, таких, как Жиресс, Тигана… Поэтому решать мы будем не «проблему Платини», а проблему сборной Франции. Впрочем, думаю, в игре с нами какие-то сложные проблемы встанут и перед чемпионами Европы.
– Какой футбол вы будете показывать в Мексике – атакующий или оборонительный?
– Мы будем стремиться к гармоничному футболу, который предполагает разумный баланс атакующих и оборонительных действий.

…Почти двадцатичасовой перелет с посадками в Шенноне и Гаване. В аэропорту Мехико – толпы болельщиков и собирателей автографов, журналисты, фотокорреспонденты…
Мы пришли в себя только в автобусе, который часа три вез нас в Ирапуато. На подъезде к городу в радиофицированном автобусе вдруг прекратилась какая-то рекламная передача на испанском языке и на чистом русском прозвучало: «Дорогие советские футболисты! Жители Ирапуато сердечно приветствуют вас! Ирапуато – с вами!» Согласитесь, приятно такое услышать на земле далёкой Мексики, на которой нам предстояло защищать честь советского футбола.
На первую же нашу тренировку заявилось несколько тысяч болельщиков. Это бы ладно, но вечером смотрим телевизор и глазам не верим: тренировка на радость соперникам показана на экране. Пришлось принять некоторые меры, чтобы прекратить подобную утечку информации. Впрочем, «режим секретности» создали вокруг себя все команды. Когда, к примеру, наши представители попытались «подсмотреть» товарищеский матч сборной Венгрии в Леоне с одним из местных клубов, они были обнаружены, и деликатно, но настойчиво их попросили удалиться.

Мексика жила в предвкушении начала чемпионата, мы – в ожидании первого матча. Провели две контрольные встречи, проба сил прошла вполне удовлетворительно. Главное, мы убедились, что футболисты быстро адаптировались к новым условиям. Прежнее руководство сборной (никоим образом не хочу обсуждать их действия, а тем более – критиковать) со своей стороны считало, что подготовка закончена, и на период после 7 мая (товарищеский матч с финнами) была запланирована всего одна контрольная игра в Мексике, с тем, наверное, чтобы посмотреть, как чувствуют себя люди в непривычных условиях жары и высоты. Нам же нужна была как минимум ещё одна игра – проверить, как притёрлась одна группа игроков к другой: ряд футболистов появился в сборной в последний момент. Мы попали в условия, когда решения надо было принимать на ходу – составлять программу, реализовывать её… И – ждать, что из этого получится.

В организованный футбол – в республиканской футбольной школе – я начал играть в довольно зрелом даже для тех времен возрасте: мне исполнилось 16 лет. Честно говоря, относился к футболу поначалу как к занятию, способному отвлечь от напряженной умственной работы. В общеобразовательной школе старался изо всех сил, окончил её с серебряной медалью и поступил в политехнический институт: детская мечта стать шофером сменилась мечтой получить диплом инженера. Получилось же так, что я стал «футбольным инженером». Не думаю, что наша инженерия в чем-либо проиграла от этого выбора, я же о нём не жалею, несмотря на всю неожиданность окончательного решения, которое мне пришлось принимать, возглавив в конце 1968 года днепропетровский «Днепр».
Не могу не вспомнить о людях, с которыми свела меня судьба и которые оказали огромное влияние на мое становление. Тогда, правда, ни они не ведали об этом, ни тем более я. Как и сейчас, к примеру, я не знаю, кто из тех игроков, с которыми работал и работаю, возглавит через энное число лет, скажем, киевское «Динамо». Хотелось бы верить, что кто-то из них и станет в Киеве старшим тренером, уже сейчас желаю ему удачи.

Перед сезоном 1959 года меня вместе с большой группой молодых игроков пригласил в киевское «Динамо» Олег Александрович Ошенков (это его сын ведает у нас сейчас всеми информационными вопросами, своего рода пресс-атташе клуба; изменение же одной буквы в фамилии – Ошемков – объясняется просто: когда Олег Александрович получал документы, в запись вкралась опечатка, и он стал Ошенковым. Сын эту опечатку исправил). К этому времени я относился к футболу гораздо серьёзнее, чем на первых порах. Во всяком случае, не только сам играл и тренировался, стараясь освоить все премудрости игры, но и выкраивал свободное время, чтобы посмотреть матчи команд мастеров, читал всё о футболе, словом, начинал им жить.
Ошенков, известный прежде как игрок ленинградских команд «Динамо» и «Зенит», возглавил киевское «Динамо» в 1951 году. Убежден, что именно тогда началось постепенное восхождение киевского клуба на высшие позиции в нашем футболе.
Постепенное, но – восхождение. Ошенков начал в киевском «Динамо» коренную ломку старых представлений о футболе. Раньше как было? Заканчивался сезон, наступала «зимняя спячка», во время которой кто в хоккей играл, кто делал одолжение – себе ли, тренеру? – и приходил в зал побаловаться мячиком, кто вообще ничего не делал несколько месяцев. Ошенков эти обычаи поломал. Уже в январе все, будьте любезны, в зал для тщательно продуманной работы по физической подготовке, в которую он иногда даже включал элементы… бокса. Игры – на снегу, не дожидаясь, когда он растает, ничего страшного, полезно, и удовольствие огромное. Новый тренер настоял, чтобы все футболисты учились – в вечерних школах, техникумах, институтах, справедливо полагая, что общая культура необходима для футбола, интеллектуальный уровень которого постоянно возрастает. Это положение верно и по сей день. При равной степени одарённости, положим, двух игроков, тот из них, вне всякого сомнения, длительное время будет демонстрировать высокий класс, кто воспитан и образован лучше. Возможности его выше.

Именно с Ошенкова начался в киевском «Динамо» период постепенного преодоления психологического барьера, связанного с безраздельной гегемонией в советском футболе трех столичных команд – «Спартака», «Динамо» и армейской. Это совсем непростое дело – заставить людей поверить в возможность ликвидации «монополии» на чемпионство. Предопределено, казалось тогда, что первое место московские команды разыгрывают между собой, а уж остальным – что достанется. По этой только причине как сенсационные восприняты были победы «Зенита» (1944) и киевского «Динамо» (1954) в Кубке страны.
Другое дело, что Олегу Александровичу довелось период этот только начать, обозначить, а продолжили другие, но такова тренерская жизнь: неудача – и тебе ищут замену, о чем ты не всегда даже догадываешься.
Не хочу рассуждать на тему, справедливо это или нет. Примеров «за» и «против» можно привести много. Но команда принадлежит не тренеру. Она – под властью людей, от реальностей футбола чаще всего далеких, но желающих видеть её, «свою», впереди. Желательно причем постоянно впереди. А так не бывает.
Ошенков уже во втором своем сезоне в команде вывел её на второе место, а два года спустя, в 1954 году, киевское «Динамо» под руководством Олега Александровича привезло домой первый свой всесоюзный приз – кубок, выиграв 20 октября на московском стадионе «Динамо» финал у ереванского «Спартака» -2:1. И дальше всё шло вроде бы неплохо: 1955-й – шестое место, 1956-й – четвертое. Киевские игроки Виктор Фомин, Виталий Голубев, Олег Макаров первыми в послевоенное время были включены в состав сборной СССР, выступали за неё в товарищеских матчах в Индии.
Tags: книга26
Subscribe

  • (no subject)

    Meditation by the Sea mid 19th century Artist unknown

  • (no subject)

    Hasegawa Sadanobu III (1881-1963) 三代長谷川貞信 Maiko in Summer, 1950′s

  • (no subject)

    Laurits Andersen Ring (Denmark,1854-1933) The Artist’s Wife by Lamplight 1898

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments