chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Леонид Буряк «Горячие точки поля»

Утром я разыскал Шапошникова и всё ему рассказал.
— Началось, — вздохнул Сергей Иосифович. — Вот что значит игрок сборной! Ну и как же ты решил? Хотя, что ещё спрашивать: теперь же мы первая лига… А там!..
Он смотрел куда-то в сторону, видимо, чтобы не смущать меня, но я знал, что весь он напряжён и волнуется, хоть и не показывает виду.
— Я ничего не решил. Хочу с вами посоветоваться.
Лицо Шапошникова посветлело.
— Я против. И объясню почему. Если парень подаёт надежды, ему, конечно, не следует мешать. Если его приглашают в команду выше рангом, где он станет играть ещё лучше, грех держать его силой при себе. Всё это так. Но подумай, Леня, сам: кем ты придёшь в киевское «Динамо»? Подающим надежды — не больше. Посмотри, кто в полузащите Киева — Мунтян, Колотов, Веремеев, Трошкин… Что ни игрок — то ас. И все ещё молоды. Кто тебе уступит место? Да никто. Им самим ещё играть и играть. Каждому! Значит, в лучшем случае тебя ждёт место дублёра. Так стоит ли бросать из-за этого «Черноморец», где ты играешь в каждом матче и в полную силу? Вот почему я против. Подожди ещё немного.
…И я отказался. Да и, признаться, не слишком тянуло меня в столицу республики.

Прошёл ещё сезон — настал 1972 год. Летом опять появился в Одессе Андрей Биба и опять пригласил переехать в Киев. Но никакие уговоры, никакие обещания не могли поколебать моего решения. И лишь поздней осенью, когда стало ясно, что «Черноморец» вновь остаётся в первой лиге, а киевляне в третий раз командировали Бибу в Одессу, мы вновь посоветовались с Шапошниковым, и тогда я услышал от него:
— Ну что ж, тебе девятнадцать лет, пошёл двадцатый… Ты уже взрослый, почти окончательно сложившийся игрок… У тебя хорошее спортивное имя, хорошие перспективы… Думаю, в Киеве тоже понимают, что на лавочке держать тебя нечего. Давай, попытай своё счастье! Но вот что запомни хорошенько: в родной команде тебе всегда будут рады. Если что окажется не по душе в чужом городе, не терзайся — езжай назад. Ну а пока — желаю тебе счастья. От всей души.
Так был решён вопрос о моем переезде в Киев. До этого меня уже приглашали в московское «Динамо», «Спартак», «Торпедо», «Зенит». Но об этих командах я и не думал. В Киеве всё-таки лучшая команда страны. А какие игроки!..

Моя жизнь складывалась удачно. Был приглашён в молодежную сборную страны, в 1972 году привлекался даже к тренировкам первой. Тут, правда, следует оговориться: в состав, которому предстояло выступать на Олимпиаде-72, я всё же не был включен. В контрольном матче первой и второй сборной, после которого должна была окончательно определиться олимпийская команда, я выступал за второй состав. Что-то, наверное, не устраивало в моей игре тренеров.
Было обидно. Ведь я к тому времени уже испытал себя во многих встречах с иностранными клубами и сборными, привык побеждать, забивать голы. Думал, всё уже в полном порядке. А оказалось — ошибался; наверное, переоценивал себя.
Оставалось одно: сконцентрировать всё внимание на чемпионате страны, постараться в каждом матче выступать как можно лучше, зарабатывать тем самым репутацию «способного игрока».
Впрочем, начало получилось необнадеживающим. Мы играли товарищеский матч, и я чувствовал, что нахожусь, как говорится, не в своей тарелке. Не пошла игра — то задержусь, то неоправданно вырвусь вперёд… Словом, никого ничем не удивил.
После матча Анатолий Бышовец со свойственной ему прямотой подвел итог:
— А ты, парень, кажется, не того…
— Знаю. Сам чувствую, что надо лучше.
Однако слова — это слова. Они легко слетают с уст, а вот доказать их делом — ох, непросто!

В чемпионате страны я дебютировал за киевское «Динамо» в матче против «Арарата». Южане играли с подъемом. Команда находилась в том прекрасном возрасте, когда её физические силы ещё далеко не израсходованы, а опыт накоплен уже немалый. Но фаворитами считались мы, наши шансы расценивались выше, а мы… проигрывали — 0:1.
Я был в запасе. Чувствовал, от волнения вспотели ладони. Украдкой посматривал на старшего тренера Александра Александровича Севидова, однако желанного сигнала не видел. Мне казалось, что его крупное, круглое лицо от переживаний вроде вытянулось. Севидов добрый, мягкий человек, хотелось бы, чтобы таким, как он, везло. И было во мне такое чувство, что выпусти он меня сейчас на поле, обязательно забью.
Мне разрешили выйти на поле только во втором тайме. Как мне хотелось выручить и тренера, и команду, как хотелось доказать, что меня не случайно пригласили в прославленный клуб!
И спортивная судьба была благосклонна: в один из моментов я увидел, что голкипер ереванцев Алеша Абрамян неосмотрительно выдвинулся из ворот вперед. В этот момент я находился на позиции, откуда можно было хорошо подкрутить мяч. Так и сделал. Мяч описал дугу, облетел голкипера и застыл в сетке. Все товарищи по команде бросились поздравлять меня.
Этот гол словно расставил всё по своим местам. Динамовцы заиграли увереннее, с огоньком и победили 3:1.

После матча я спешил домой, но тащился как черепаха; мешала толпа, запрудившая все улицы. Внезапно остановился от удивления, кругом слышалось: «Буряк!.. Буряк!..» Болельщики скандировали мое имя. Так вот как Киев чтит своих игроков, когда они добиваются удачи! Ничего подобного в Одессе я не переживал, не наблюдал.
В целом же год для киевлян был не самый лучший.
Команду качало словно на морской волне: то взлёт, то падение, то удача, то поражение. Конечно, побед было значительно больше — 20, но и поражений мы записали в свой пассив немало — команда уступила московскому «Динамо», «Днепру», «Зениту», ростовскому СКА, «Спартаку», «Кайрату», ЦСКА.
Но, пожалуй, самое горькое разочарование ждало нас в финале Кубка СССР.
Я уже говорил, что в 1973 году «Арарат» был в отличной форме и совершенно справедливо именно ереванцы стали чемпионами страны, опередив нас, вторых призёров, на три очка. Новые чемпионы имели отличный состав игроков. Алеша Абрамян считался одним из лучших вратарей в стране, в обороне надежно действовали Александр Коваленко, Норик Месропян, Санасар Геворкян, полузащита вообще была великолепна — Аркадий Андриасян, мастер передач, опытный диспетчер да ещё и снайпер, Оганес Заназанян, мягкий и техничный игрок с мощным ударом, Сергей Бондаренко… Что касается нападения, то тут выделялись Левон Иштоян, Николай Казарян и мудрый тактик Эдуард Маркаров. Команда верила в себя, была на подъеме.
Позже, уже после финального матча, мне рассказали, что старший тренер «Арарата» Никита Павлович Симонян после основного времени, закончившегося вничью — 1:1, обратился к игрокам с пламенной речью: «Я верю в вас, ребята, знаю, что вы всё можете. Помните: или сегодня, или придется ждать такого случая ещё очень долго… Вы можете забить мяч, можете!.. И вы забьете его!..»
Конечно, тренерское горение значит очень многое. Оно придает силы футболистам. И всё получается как надо. Разумеется, если это разрешает соперник. Но всё равно, тренерская одержимость действует словно допинг.

Сперва удача как будто улыбнулась нам: меня сбили в штрафной площади, и Виктор Колотов точно пробил одиннадцатиметровый. Но за несколько минут до конца матча Севидов решил дать отдохнуть мне и Блохину, нас заменили.
И тут ереванцы сравняли счет. А во втором тайме дополнительного времени Левон Иштоян забил победный гол. Как ликовали наши соперники!.. Наверное, в этот момент не было никого счастливее их.
Не преувеличу, если скажу, что когда мы поездом возвращались в Киев, команду буквально лихорадило. Ссоры вспыхивали то в одном, то в другом купе, некоторые не могли сдержать слез. Людям, привыкшим видеть киевских динамовцев торжествующими, в это трудно было поверить. В самом деле, игроки, задававшие тон в советском футболе, способные решить любую задачу на поле, и не смогли удержать счет, отдали такую близкую победу!.. Почему?.. В чём сплоховали?.. Что утратили в игре?..
В Киеве мы узнали, что А. Севидов покидает команду. А когда мы выступали во Львове в очередном матче первенства страны, в «Динамо» появился новый старший тренер — Валерий Васильевич Лобановский. Позже к нему присоединился Олег Петрович Базилевич.
Тогда мы еще не догадывались, что киевское «Динамо» вступает в весьма важный этап своего развития и что нам будет суждено ещё не раз порадовать игрой советских любителей футбола.

С Олегом мы подружились ещё в юношеской сборной республики и страны. С тех пор прошло уже несколько лет, наши отношения окрепли — в поезде или в самолете, в гостинице или санатории мы всегда вместе — в купе, номере или палате. Так продолжается и по сей день.
Я с детства привык к тому, что двери дома нашей семьи были широко открыты для каждого. Вот так же и у Блохиных.
Теперь у нас с Олегом уже собственные семьи, дети, свободного времени стало, конечно, значительно меньше, и вне команды мы видимся не так уж часто. Но в те мои первые киевские месяцы семья Олега значила для меня много, здесь я отдыхал душой.
Стоило мне войти в их уютную квартиру, как моментально начиналась суета.
— Сейчас, сейчас… мы тебя покормим, — заявляла Екатерина Захаровна.
— Что вы, не надо, — слабо отбивался я.
— Мать, — говорил отец Олега Владимир Иванович, роясь в холодильнике, — ты его не слушай, ты его покорми как полагается.
Олег улыбался, разводил руками — дескать, никуда, милый, не денешься, от моих не отобьёшься!
Было неловко, что причиняю людям беспокойство. Позже я убедился, что щедрое гостеприимство проявляется в этом доме не только по отношению ко мне. Стоит любому знакомому оказаться у Блохиных, как тотчас же начинается такая же суета. Это очень хлебосольный дом, где всегда рады гостю и вроде бы даже поджидают: когда же он наконец придет!
Часто мы удобно располагались с Олегом в глубоких креслах и слушали музыку, к которой оба питали пристрастие. В основном это была лёгкая музыка, мелодичная, напевная, размягчающая.
Позже я узнал, что Олег таким образом возвращает себе душевное равновесие, скажем, после проигранного матча: молча часами слушает любимые записи, и в это время к нему лучше не обращаться.
Tags: книга25
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments