chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Алексей Матвеев, Георгий Ярцев «Я плоть от плоти спартаковец»

Стоял август. Между тем у футбольного «Спартака» имелся запас в набранных очках перед соперниками, моя родная команда лидировала в чемпионате. Я с семьёй вернулся, наконец, в столицу. Старался не возмущаться и публично не выступал по поводу того, что меня фактически не привлекают на матчи за клуб. У многих ведь сложилось тогда впечатление, что Ярцев травмирован, нуждается в отдыхе, лечении… Понимал, стоило приоткрыть истину, как тут же гонцы из других команд начнут звать к себе. Кстати, в Алушту, во время вынужденного отпуска, приезжали, пытались со мной договориться… Тщетно. Ясно, что ближе к окончанию сезона редко кто переходит из клуба в клуб. Ту серебряную медаль за 80-й год мне всё-таки вручили, больше пятидесяти процентов матчей провёл тогда за «Спартак».
Как-то вечером раздается звонок от тренера Ивана Варламова: «Георгий, ты должен приехать в Тарасовку». Дела-то в нашем клубе шли неважно, и вовсе не потому, что в составе не было Ярцева. Наши олимпийцы заметно устали, долго находились на сборах, плюс матчи за национальную команду и клуб. Многие выходили на поле с травмами. Локальные и крупные конфликты тоже не прибавляли оптимизма. Константин Иванович, о чём я уже рассказывал, почти во всех олимпийских бедах винил разве что спартаковцев. А на ком ещё он мог выместить своё недовольство? Другие ребята разъехались по своим командам, под боком только мы.

Приезжаю в Тарасовку. Там, между прочим, все вещи оставались: игровые, цивильные. Да и комнату мою никто не занимал. Бесков ставит меня за второй состав во время тренировки, затем переводит в первый. Следующим днем команде улетать в Люксембург, на матч Кубка чемпионов. Вместе со всеми ребятами вернулся в Москву. Тут звонок от второго тренера Новикова: Бесков тебя ждет. Он решил: летишь с командой в Люксембург.
Дело в том, что, как обычно, перед тренировкой процедуру взвешивания все игроки прошли. У меня – ни грамма лишнего. «Ну, что ты там, в Алуште, тренировался?» – с некоторой иронией замечает тренер. «Разве я с футболом закончил?» Однако на установку тогда в Тарасовке Бесков меня не позвал. Но в Люксембург, тем не менее, взял.
Ту концовку сезона-80 почти всю отыграл. И вот, за два тура до окончания первенства, аккурат после игры в Донецке, Константин Иванович во время разбора матча достает свои знаменитые желтоватые страницы, на которых делал пометки. «Начнем с нападающих, вот Ярцев…» Мне всё стало ясно. Спорить, выступать, оправдываться совсем не хотелось, да и ни к чему. Спустя всего час я покидал родную Тарасовку. Знал, кандидатуру на мою позицию Константин Иванович уже подобрал. Ведь многие партнеры через это прошли. Какие тогда могли быть контракты? Тебя в своё время взяли в команду, тебя же и уволили, когда вздумалось.

Баек, связанных с моими замечательными партнерами и уникальным старшим тренером, хоть отбавляй. Они в сердце моём, и тогдашний формальный уход из любимого клуба любовь эту отнюдь не перечеркнул. Напротив, самые теплые воспоминания по-прежнему остры. Вызывают улыбку, греют душу. Ведь со многими своими товарищами по команде я по сей день дружу, как и дружил в те прекрасные молодые годы.
Константин Иванович, к примеру, очень любил поговорки, пословицы, текстом которых порой так и сыпал. Демонстрируя тем самым начитанность, память. Дедушку Крылова, кстати, цитировал. Я любил ему, в свою очередь, в унисон отвечать, разумеется, не зло, а по-доброму. Как-то старший тренер спрашивает: а почему я сплю после завтрака? Действительно, обожал вздремнуть в это время, особенно в день игры. А вот послеобеденный сон не для меня. Отвечаю Бескову: «Золотой сон – до обеда, а после обеда – серебряный». Намек даже более чем прозрачный. И одно время он меня с Хидей не трогал. Но вот отношения с наставником подпортились. И мы с Вагизом были настороже. Лежим, отдыхаем. Вдруг стремительно входит Бесков: «Опять спите! И этого молодого тоже приучил дрыхнуть после завтрака. Привёз сюда свою деревенскую привычку». Хидя по-своему откликался: «Я-то тут при чём?!»
Иногда в холле Тарасовки шум, гам: Бесков в шашки с кем-то бьется. Играл, между прочим, весьма прилично. И команда почти в полном составе склонялась над доской, пытаясь подсказать верные решения визави Константина Ивановича. Так шла подготовка к очередному матчу. Или фильмы смотрели. Мы уж эту «Великолепную семерку», казалось, наизусть знали.

Но это бы ладно. Весь сезон администратор команды Вова Миронов встречал нас у «Форума», вручал билеты. И мы дружно рассаживались в зале кинотеатра. На просмотре фильма только спартаковцы, больше – ни души. И попробуй найти отговорку – не посещать «Форум». Об этом речи быть не могло.
От футбола никуда не уйти. Случались прямо-таки трагикомические вещи, подчас анекдотичные. С налетом грусти и даже тоски. Играем с «Зарей» в Лужниках. «Георгий больше всех у нас забил, надо помогать ему», – вроде как резонно замечает старший тренер. У меня с Олегом Романцевым был своеобразный ритуал. В момент назначения пенальти в ворота соперников он подходит ко мне, из рук в руки передает мяч. Я ставлю, бью – гол. Так и в матче с «Зарей» произошло. Вскоре арбитр и второй одиннадцатиметровый дает. Олег снова подходит, отдает «снаряд». Тут я, видимо, решил выпендриться, отправить мяч куда-то в «девятку». Мимо. Уходим на перерыв. Бесков в раздевалке встал ко мне спиной и пихает Романцеву: что, мол, друга в бомбардиры тащишь. «При чем тут он, я не забил?» – попытался вступиться за товарища. Бесков ноль внимания. Романцев перенес упреки мужественно, молча. В конце матча забиваю ещё. Но настроение у всех донельзя испорчено. В салоне автобуса, увозившего нас в Тарасовку, царила гробовая тишина.

Но прежде расскажу историю про бассейн всё в той же Тарасовке. Константин Иванович говорит: идём принимать спортсооружение. Саша Прохоров, Олег Романцев, я, Гена Белистов, управляющий базы, гуськом идут за старшим тренером. Великолепная баня и парная, бассейн весь в кафеле. Вода голубая плещется. Вдруг Бесков говорит: «Да, Белистов, деятель ты уважаемый. Но есть один нюанс: выход из бани прямо в бассейн. А глубина его не соответствует стандартам: прыгнет футболист из бани в этот бассейн, сломает, не дай бог, ноги. Не принимаем…»
Чуть позже Бесков снова повел нас в бассейн. Вода в нем… чёрная. Оказывается, управляющий базы дал указание рабочим – пробить дно вплоть до грунтовых вод. Они, в свою очередь, дали как бы телесный оттенок. Обомлевший при виде тёмной массы Константин Иванович воскликнул: «Белистов, ты что, совсем с ума сошёл? Что это за вода?» И Гена, недолго думая, нырнул в многострадальный бассейн, зачерпнул водички из него, выпил. Мол, все чисто и замечательно, Константин Иванович. Иного мнения был сам Бесков, сооружение он тогда не одобрил.
Однажды перед балконом номера Бескова возникла роскошная клумба: надо же было показать, что специалисты Тарасовки работают, дизайн улучшают, в общем, стараются. С внушительной эмблемой «Спартака», вся в цветах, разумеется, преобладали красно-белые тона. Управляющий базы стоит внизу, интересуется мнением Константина Ивановича: как, мол, вам нравится? «Ну, Белистов, молодец», – услышать похвалу из уст нашего старшего тренера дорогого стоит.
Но ведь цветы имеют свойство разрастаться, что вполне естественно. И спустя пару недель клумба превратилась бог знает во что – в некий кусочек этакого лесничества. Бесков зароптал: «Что за безобразие, Белистов, перекрыли весь обзор! Цветы уже скоро в мой номер залезут!» Несчастную клумбу пересаживали несколько раз кряду…

Константин Иванович приходил в столовую и мог нежданно-негаданно сказать ответственному за питание команды сотруднику: «Что же ты, Витя Челноков, всё время потчуешь нас картошкой? То жареной, то пюре. Лера на днях принесла мне документ, где чёрным по белому написано, что от картошки народ пучит». Витя стремглав помчался в институт питания и привез футбольному мэтру бумагу, в тексте которой опровергалась информация супруги Бескова…
Сидим в аэропорту. Старший тренер просит нашего оператора найти где-то телевизор. Нашёл, включили. Константин Иванович разбирает для нас игру. А поблизости ходит обычный пассажир, видит, конечно, футбол мы смотрим. Решил присоединиться. Видимо, резонно предположил: народ футболом наслаждается, почему ему-то нельзя, чем он хуже других? Берет стул, присаживается. Причем облюбовал место прямо перед Бесковым, сев чуть впереди, перегородив тому весь обзор. Константин Иванович, легко представить себе, просто онемел. Ну, пассажиру откуда знать, что рядом с ним – зрители весьма специфические, футболисты с тренером. Но тут чуть ли не все поднялись, вежливо и в то же время тоном, не терпящим возражений, попросили любителя футбола удалиться…

Бесков был категорически против того, чтобы в комнатах футболистов в Тарасовке стояли телевизоры. Пожалуйста, спускайтесь в общий холл, там и смотрите телик. Не приветствовалась даже игра в шахматы в своем номере. Иногда, правда, нет-нет, да случались непредвиденные «эксцессы». В основном с участием самого, пожалуй, весёлого человека в команде, всеобщего любимца Юры Гаврилова.
Юрка, к примеру, мог приехать в Тарасовку на своём стареньком «Запорожце» с ручным управлением и припарковать его впритык с «мерсом» Бескова. Тот негодовал: «Кто здесь поставил это «корыто»?!» Завидев данную картинку, и не только её, Николай Петрович по-доброму подтрунивал над своим любимцем Гавриловым: «Эх, Юрка, умрёшь ты где-нибудь под забором». Наш хав отвечал: «Да, Николай Петрович, скорее всего, под кремлёвским забором».
Разумеется, во времена Бескова слышен был даже полет мухи, когда игроки отдыхали после обеда. И вдруг посреди «тихого часа» во всю мощь врубается музыка. Бесков влетает в нашу с Вагизом комнату, буквально вопит: «Кто это?!» Идём по коридору. Входим в номер Гаврилова, у него включен магнитофон с двумя колонками, по тем временам суперсовременный. Забавно, что сам Юрка спит, как говорят, без задних ног, очень глубоко. И ему эта музыка просто до фени. «А что, разве я кому-то мешаю?» К тому же Бесков часто возмущался: «И где ты «подзаборные» мелодии берешь?» – обращался он к Гаврилову. Из динамиков летело: «Я милого узнаю по походочке…»

А сейчас – о серьезном. Меня иногда спрашивают: так какую же всё-таки роль сыграл в вашей карьере, может быть, жизни Бесков? Пожалуй, одну из ключевых, это уж точно и объективно. Почти на закате моей спортивной карьеры предоставился шанс сыграть в одной из сильнейших команд страны. И Никита Павлович Симонян позвал затем в сборную, тоже заметная веха в жизни. Пусть за национальную команду провел всего несколько встреч, но горжусь этим по праву.
Если о Бескове, то мы не стонали под прессом его тренировок и требований. Нам сам процесс, футбол доставляли истинное удовольствие. Игра в исполнении спартаковцев того поколения приносила радость и многочисленным болельщикам. Если перебросить мостик в настоящее, то ведь, бесспорно, нынешние динамовцы, например, тоже наслаждаются тем футболом, которым восхищают своих поклонников. Также и мы знали свои сильные и слабые стороны, главное, были КОМАНДОЙ!
Знаете, сейчас, с высоты времени, когда давно улеглись те эмоции, страсти, многие обиды представляются мелочными. Бесков же, повторюсь, дал шанс проявить свой талант в зрелом футбольном возрасте – нельзя быть неблагодарным за это. Не любить его, не уважать. Некоторые сетовали на тяжёлый характер наставника? А, между прочим, насколько я заметил, у людей, прошедших школу Бескова и ставших затем тренерами, тоже проявлялись черточки того самого, знаменитого характера. Да-да, это, видимо, неизбежно. Когда становишься по ту сторону барьера – наставнического, – испытываешь совсем иные ощущения, чем в бытность игроцкую. Я сам, как понимаете, через это прошёл.

В чём уникальность Бескова? Да хотя бы в том, что всю свою жизнь, практически без остатка, он посвятил футболу. А как блестяще умел работать с молодежью! Здесь у него учиться и учиться. И не стоит забывать, сколь тернистый путь прошел Константин Иванович – от Футбольной школы молодежи до национальной сборной. И как с ним порой несправедливо обходились. Убрали из главной команды страны… за финал Кубка Европы. Почему Бесков с тем же Андреем Петровичем Старостиным дружил? Да потому, что Андрей Петрович из чувства солидарности покинул сборную, когда оттуда уволили Константина Ивановича. Позднее именно Андрей Петрович рекомендовал динамовца Бескова старшим тренером в стан извечного соперника – столичного «Спартака».
Акцент в работе Бесков делал на чётком, аккуратном выполнении технических приёмов, которыми обязан был владеть каждый игрок. Мы иногда забываем, что сквозь спартаковскую «мясорубку», в хорошем смысле, прошло очень много футболистов. Возможно, кто-то не разделял и не понимал взглядов великого тренера на развитие игры, подготовительный процесс. Некоторые, как, например, замечательный футболист Евгений Ловчев, разошлись с Бесковым по каким-то жизненным критериям. Всякое бывало. Но роль Константина Ивановича в развитии, становлении, победной поступи того же «Спартака» просто огромна.
Вот, говорят, Бесков не склонен был рисковать. Опять не соглашусь. Рисковал, да ещё как! Скажем, покинул команду многоопытный Саша Прохоров. Тренер, вероятно, сознательно на данный шаг пошёл. Хотя в его распоряжении на тот момент остались разве что необстрелянные ребята – Ринат Дасаев и Леша Прудников. Разве кто-то предвидел тогда, что из того же Рината выйдет вратарь мирового уровня?! Судя по всему, Бесков в него очень верил и не ошибся. Рискованно было оставлять клуб с зелёными новичками-голкиперами? Безусловно. Но Константин Иванович обновил состав, что принесло только пользу.

Разве безоговорочным оказалось появление в «Спартаке» Феди Черенкова, – худенького, тоненького, даже хиленького на первый взгляд? Нет, конечно. Это гений Бескова и мудрость братьев Старостиных подарили футбольному миру уникального мастера, восхищавшего затем болельщиков неувядаемым мастерством немало лет. Скорее всего, к наследию Бескова, рассказам о нём самом я ещё вернусь. А пока…
Кстати, с Фёдором Черенковым лично у меня связана любопытная история. Едва ли не дебютный его матч в Ташкенте на позиции правого полузащитника. Жарища страшная. Вижу, «малыш» наш «поплыл», но не сдается, бьется на поле до изнеможения. В какой-то момент говорю ему: «Поди-ка, впереди постой, я тут за тебя побегаю». Когда Федя немного отдышался, мы снова поменялись ролями. Не так давно Черенков выпустил книжку. В связи с этим любя «подколол» его: мол, обо всех что-то рассказал, с кем играл, обо мне словно забыл. «Георгий Александрович, я бы о вас много чего написал, но вы так в свое время на меня кричали!» – с улыбкой отреагировал партнер по команде. Спустя время Федя переиздал свою книжку, дарит её мне и говорит: «Видите, сколько я про вас написал!»
Tags: книга25
Subscribe

  • (no subject)

    Jim Morrison by Joel Brodsky, 1967

  • (no subject)

    III Международная конференция «Жизненный путь лекарственных средств: простые и сложные задачи», Ярославль

  • (no subject)

    Elizabeth Taylor and Richard Burton

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments