chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Ринат Дасаев, Александр Львов «Команда начинается с вратаря»

Всякий раз, беря в руки эту фотографию, сделанную 25 ноября 1979 года, я чувствую такое же волнение, как и тогда, когда с ребятами выходили на промёрзшее поле ростовского стадиона СКА. Исторический для нас момент и зафиксировал смекалистый репортёр, словно зная, что в этот вечер суждено случиться тому, о чём полгода назад никто из нас не мечтал даже втайне.
Одно мгновение. Один кадр.
На первый взгляд обычный, ничем не примечательный.
Память возвращает меня назад.
...Мы бежим к центру поля. Через минуту-другую начнётся матч с ростовскими армейцами, который должен решить, быть «Спартаку» чемпионом страны или нет.
Впереди, как и положено капитану, не торопясь отмеривает шаги Олег Романцев. За его широкой спиной мне всегда, с первой игры в основном составе, было легче справляться с волнением и чувствовать себя уверенней.
Чуть сзади изящный Вагиз Хидиятуллин. На лице ни тени сомнения. Неужели и впрямь был так спокоен?
За ним, расправив квадратные плечи, сосредоточенный Виктор Самохин - ещё один из моей бригады, обороняющей ворота.
А вот на лице Юрия Гаврилова застыла хитроватая улыбка. Этот всегда, даже в самой сложной обстановке, готов шутить, балагурить.
Серьёзнее обычного Сергей Шавло. Он, как и Александр Мирзоян, мысленно уже там - в игре, в нетерпеливом ожидании её начала.
Оглянулся назад Володя Букиевский, что-то на ходу пытаясь объяснить Эдгару Гессу. О чём-то, наверное, договариваются в последний момент. О чём? Может, уже тогда Володя чувствовал, что сумеет забить мяч (на двадцать шестой минуте он таки забил ростовчанам второй гол), и просил поддержать его подключения в атаку.
И замыкают цепочку наши «малыши» - Жора Ярцев и Женя Сидоров. Похоже, их легкая дрожь колотила.
Ну, а как же выгляжу я сам?

Состояние моё было сродни тому, которое испытывает человек, заболевающий гриппом: с одной стороны, вроде бы жарко, а с другой - озноб бьёт.
Может быть, это просто от сырой, промозглой погоды?
Именно так я и сказал Николаю Петровичу Старостину, с тревогой смотревшему на меня перед выходом из раздевалки. На самом деле погода тут была ни при чём. Познабливало от напряжения, оттого, что уровень предстартового волнения на сей раз подскочил выше обычного.
Ведь матч-то какой - за золотые медали!
Я откладываю в сторону эту фотографию и беру в руки другую, сделанную ровно сто минут спустя. На ней мы, счастливые, забывшие об усталости и недавних переживаниях, качаем Константина Ивановича.
На лицах восторг, ликование - победа!
Мы - ЧЕМПИОНЫ! Мы - вчерашние дублеры, недавние игроки безвестных клубов, считавшиеся всего год назад зелеными приготовишками.
Мы - чей курс обучения большому футболу исчисляется лишь двумя турнирными сессиями, последняя из которых оказалась сданной на «отлично».
Красивый снимок, яркий...
Но мне почему-то дороже тот, первый, где лица ребят совсем другие - сосредоточенные, мужественные, напряжённые. Такими я знал всех их - тех, с кем выходил на поле прежде, с кем выхожу сегодня. И хотя футбольная судьба развела с некоторыми в разные стороны, всё равно мы и по сей день остаемся единомышленниками.

...О таком я не мог даже мечтать, когда за два с половиной года до этого незабываемого события возвратился из Астрахани в Москву. Не имел я тогда и представления о команде, в которой оказался, где, кроме тренеров, практически ни с кем не был знаком.
Конечно, о прошлых заслугах этого знаменитого, носящего такое гордое и красивое имя клуба я знал. Но каков же на самом деле «Спартак», за что он так любим своими и уважаем остальными болельщиками, лишь смутно догадывался.
Увиденное превзошло самые смелые ожидания.
В день приезда в столицу вместе с дядей Олегом Михайловичем, давним спартаковским поклонником, и его сыном Игорем, у которых на первое время по настоянию матери остановился, я отправился на стадион «Локомотив», где вечером «Спартак» принимал кишиневскую «Нистру».
Из вестибюля станции метро «Преображенская» волна болельщиков выплеснулась и слилась в единый поток, устремившийся по Большой Черкизовской улице к воротам стадиона, за которыми растекался на множество ручейков.
Голов в этот вечер было забито много - семь. И к великой радости спартаковских болельщиков, их любимцы провели на один мяч больше и в труднейшей борьбе сумели вырвать очень важную победу.
«Спартак» играл вдохновенно, с подъёмом, как хороший артист, знающий, что он нравится зрителю. Контакт футболистов со зрителями был полным: влетал мяч в ворота Прохорова и его партнеры тут же, без лишней суеты, торопились начать с центра, давая понять болельщикам: «Ничего страшного не произошло -сейчас постараемся всё исправить... »
И исправляли.

Футбол существует для зрителя. Истина эта стара так же, как и сама игра, возраст которой весьма почтенен.
...В сентябре восемьдесят второго года в Кубке УЕФА мы встречались с английским «Арсеналом» - клубом именитым, уже владевшим этим почётным трофеем. Было известно, что наш авторитетный соперник достаточно силён в обороне и крайне опасен стремительными ответными вылазками.
Но в Лужниках англичане неожиданно изменили привычному стилю, грозно и результативно атаковали, дважды заставив нас начать с центра. Стоило огромных усилий повернуть ход событий матча в свою пользу и завершить матч победой.
Однако неудачный исход не смутил гостей, результат не слишком расстроил, поскольку два гола, забитых на поле соперников, в подобных турнирах совсем не плохое подспорье для выхода в следующий круг.
Наши же шансы заметно ухудшились.
Думаю, в этой ситуации вряд ли кого-нибудь удивило бы стремление «Спартака» прежде всего позаботиться о безопасности собственных ворот с применением варианта «глухой защиты». Поддаться соблазну было чрезвычайно легко. Но тогда это означало бы полностью изменить своей игре. А самое главное, футболу - тому, в который поверили.
- Как будем играть? - словно желая проверить, одолевают ли нас на сей счет какие-нибудь сомнения, спросил в самом начале предматчевой установки Бесков. И, не дожидаясь ответа, отчеканил: - Так же, как и всегда, - по-спартаковски.
Действительно, - продолжал он, - пропустив дома два мяча, мы заметно облегчили противнику задачу, так давайте усложним её для него здесь. Во-первых, футболисты «Арсенала» убеждены, что вы будете отсиживаться в обороне. Значит, есть возможность застать их врасплох. Во-вторых, мы просто обязаны показать англичанам настоящий футбол. Если это удастся, вы победите.
И мы атаковали.

Вперед шли все, включая защитников, среди которых особенно в ударе были в тот вечер Олег Романцев и Володя Сочнов. Голов, правда, они не забили. Но оборону англичанам потерзали здорово. И в начале второго тайма та буквально затрещала по швам. За каких-нибудь пятнадцать минут Родионов, Черенков и Шавло трижды заставляли вынимать мяч из сетки к концу совсем уже растерявшегося, обычно такого уверенного и невозмутимого голкипера «Арсенала» Вуда.
Но и при счете 4:0 мы не успокаивались. Игра захватила нас. Она доставляла удовольствие, радовала и несла вперёд к чужим воротам.
Это была двойная победа: наша - над соперниками и атакующего, смелого футбола - над осторожным и расчетливым, от которого мы без колебаний отказались.
На пресс-конференции, приняв вежливые поздравления от заметно расстроенного тренера «Арсенала» Терри Нейла, Константин Иванович сказал: «...Дело не только в том, что «Спартак» выиграл с таким преимуществом. Игроки выступили достойными представителями футбола, который взят нами за основу, продемонстрировав великолепную технику, сыгранность, настоящий спортивный дух и волю к победе».
Это были не просто слова, а формула того нашего успеха.
И не только его одного.

С ребятами я сдружился быстро, особенно с приезжими - теми, что жили на базе, - чуть ироничным, уверенным в себе Вагизом Хидиятуллиным, его закадычным другом, никогда не унывающим Валерием Глушаковым, сдержанным Сергеем Шавло, молчаливым Александром Сорокиным. И вскоре, несмотря на уговоры родственников, перебрался к ним, в Тарасовку.
Дни летели быстро. Тренировки - матчи, матчи - тренировки.
На территории базы два корта, несколько площадок, где мы проводили почти все свободные часы. На них время от времени устраивали необычные соревнования, состязаясь друг с другом то в точности попадания в баскетбольное кольцо, куда посылали мяч по-футбольному - ударом ноги, то в ловкости обращения с ним, играя в волейбол... головой.
Заводилой во всех подобных играх был Вагиз - неистощимый на всякого рода выдумки. Создавалось впечатление, что Хидиятуллина вообще никогда не посещали никакие игровые сомнения. Когда он получал задание в очередной встрече опекать форварда, который, как объясняли тренеры, среди бомбардиров лиги наиболее опасен мощным ударом, неожиданными рывками, хитрой обводкой, то с обескураживающей простотой заявлял, что опасаться того не следует, и он не только гарантирует безопасность наших ворот, но и обязательно ещё постарается забить гол. И сдерживал обещание.
Конечно, многое ему удавалось не только из-за одной его колоссальной уверенности в себе. Хидиятуллин выделялся своим невероятно ярким талантом. Мягкий, но одновременно и резкий, взрывной, по-спортивному злой и отчаянно смелый, он горел на поле, зажигая остальных.
«Хидя», как ласково называли его в команде, любил побеждать в любом игровом споре, независимо от того, где он происходил - на футбольном ли поле, волейбольной, баскетбольной площадке, теннисном корте или бильярдном столе.

Вагиз прибавлял в мастерстве с невероятной быстротой, схватывая футбольную науку буквально на лету. Он раньше нас всех, спартаковских новичков, попал в сборную, раньше уловил и почувствовал суть игры. Ему можно было давать какие угодно игровые задания, ставить на любые места, даже в атаку, и везде «Хидя» оказывался на месте.
Убежден, останься Вагиз в «Спартаке», его судьба сложилась бы иначе. Но в конце сезона восьмидесятого года он неожиданно для всех вдруг подал заявление с просьбой отпустить его в ЦСКА.
Не в привычках Бескова, да и не в традициях «Спартака», удерживать тех, кто хочет уйти. И Хидиятуллин был отпущен.
Что произошло потом, хорошо известно. Оказавшись в армейском клубе, Вагиз сначала постепенно, а потом всё быстрее и быстрее начал терять игру - ту страстную, огневую, за которую был всеми так любим и уважаем.
Не берусь судить о причинах подобных перемен. Могу лишь догадываться. Думаю, что приглашенный на роль лидера, уже заранее отданную ему, Хидиятуллин слегка успокоился, самостоятельно переведя себя в иной игровой и тренировочный режим. В «Спартаке» же ему постоянно приходилось доказывать право быть ведущим. И, будучи человеком невероятно самолюбивым, гордым, не умеющим отступать, он не щадил себя ради этого. Что и давало возможность всегда быть в форме.
Он потерял в ЦСКА цель. А вместе с ней и себя самого.
И ещё: «Спартак» был для Вагиза родным домом, обстановка которого тоже помогала ему. А на новом месте, как мне кажется, той прежней атмосферы, того тепла, любви, нашего рядом плеча «Хиде» особенно не хватало.

Спустя два года мы вновь оказались с ним в одной команде - теперь уже сборной, готовившейся к чемпионату мира. Но сыграть там вместе нам так и не удалось.
В последнем перед отъездом тренировочном матче в Лужниках за несколько минут до конца в столкновении с Черенковым Хидиятуллин получил серьёзнейшую травму. Правда, надеялись, что он выздоровеет и будет играть. Но уже в Испании, после многочисленных консилиумов врачи заявили, что выйти на поле ему всё-таки не удастся.
Я провожал его домой. Вышли из прохладного холла гостиницы на раскалённый асфальт душной улицы Малаги. Постояли несколько минут у автобуса, который должен был отвезти его в аэропорт. Помолчали. И уже после того как пожелали друг другу удачи на прощание, «Хидя», опустив голову, грустно улыбнувшись, сказал:
- Не повезло мне, Ринат...
Что он имел тогда в виду? О чём сожалел в момент расставания? Об этой нелепой травме, лишившей его, может быть навсегда, самой заветной мечты? Или о чём другом? О поспешном, необъяснимом шаге, сделанном в конце восьмидесятого?
Вполне понятно, что в то памятное лето семьдесят седьмого года ни я, ни Вагиз, естественно, не знали, как будут развиваться события дальше. Двери в большой футбол только открывались перед нами. И мы всеми силами рвались в него.
Tags: книга25
Subscribe

  • (no subject)

    Длинное, длинное дело (1974), Евгений Леонов, Олег Янковский Николай Караченцов,, Михаил Глузский, Владимир Заманский, Нина Ургант, Роман Мадянов,…

  • (no subject)

    Смерть на похоронах (2007)

  • (no subject)

    Humphrey Bogart and Lauren Bacall in The Big Sleep (Howard Hawks, 1946)

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments