chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Categories:

Леонид Буряк «Горячие точки поля»

Через неделю я отправился на свою первую тренировку в «Черноморец». Основной состав был в это время в Ливане. Занятия проводил Черкасский. Он был серьёзен и неразговорчив. Только коротко бросил:
— Раздевайся… Надо работать.
Поначалу мне казалось, что сам факт приглашения тренироваться с дублирующим составом уже является гарантией того, что я принят в коллектив. И как ни велико было моё горе, всё же такая мысль в какой-то степени смягчала его: вот, дескать, получается так, как хотелось моему отцу, я осуществлю его желание…
Вместе со мной в дубль пришли ещё трое юношей. Очевидно, они в душе торжествовали так же, как и я. Однако я заметил, что тренер почти не занимается с ними. А спустя несколько дней этим ребятам пришлось проститься со своей мечтой.
Я испугался: не ждет ли и меня такая участь? Может быть, Матвей Леонтьевич только делает вид, что интересуется мной?
Я стал стараться, чтобы он видел, как я хочу достигнуть большего, как стремлюсь в команду. Я и без того был худой, а теперь меня и вовсе подтянуло.
Тренировки в «Черноморце» были тяжёлые: бег, акробатика, гимнастика… Это помимо работы с мячом. К концу занятий валишься на лавку без сил и хочется отдохнуть хоть несколько минут, чтобы прийти в себя. Даже аппетит пропадал. Глядя на меня, Матвей Леонтьевич посмеивался:
— Это тебе не Пересыпь! Это — команда мастеров. Ну, ладно, не робей: если до утра доживёшь — завтра легче будет.

Он невысок, довольно плотен. Почти всегда на его лице улыбка. Добрая, очень симпатичная. В глазах — хитрые огоньки. Не поймешь сразу, когда Матвей Леонтьевич шутит, когда говорит серьёзно.
Я не раз слышал от старших товарищей о том, как он играл. Своими обманными движениями Черкасский приводил защитников противника в ярость, а одесских болельщиков — в восторг.
С трибун то и дело неслось:
— Матвей, чтоб ты был здоров!
— Красавец!
— Матюша, давай бразильский вариант!
Он не отличался высокой скоростью, но мысль его работала четко и быстро. И не зря он любил повторять: «Думать надо!»
Матвей Леонтьевич Черкасский предан футболу беззаветно. Не было такого вопроса в быту команды, который он не решал бы с удовольствием и в срок. Оптимизм — его отличительная черта. Его многие знают, у него сотни друзей. Я был рад, что попал под его начало.
Однако понимал, что моя судьба целиком зависела от старшего тренера команды — Сергея Иосифовича Шапошникова.

Наконец вернулись игроки основного состава. Одни имена чего стоили — Василий Москаленко, Виталий Сыромятников, Стефан Решко, Виктор Зубков, Александр Ярчук, Иштван Секеч, Виктор Прокопенко!..
Стефан Решко!.. Смуглый, красивый, гибкий — защитник, которого не каждому дано обыграть. Мог ли я совсем недавно думать, что окажусь с ним в одной команде?
Виктор Зубков — высокий, плотный и в то же время очень подвижный. Зная, что за твоей спиной такой защитник, можно не беспокоиться о тыле.
А Василий Москаленко! Центр нападения, капитан команды, неистовый форвард. У него скуластое лицо с крупными чертами — властное, решительное, но каким-то образом так получается, что даже после острых футбольных стычек пробор на его голове остается таким, будто человек только что причесался. Приятно, когда элегантность никогда не изменяет футболисту. Василий Москаленко — кумир одесских болельщиков, за ним обычно плетётся по улицам целый хвост почитателей, и я тоже, случалось, брел за ним после матча, издали любуясь этим мощным, уверенным в себе парнем.
А теперь он стоит рядом, удивленно смотрит на меня и спрашивает так, словно мы знакомы уже не первый год:
— Ты кто — новенький?
Я пожимаю плечами, дескать, сам ещё не знаю.
— А ты будь посмелее, — говорит капитан. — Футбол любит смелых.
И я киваю, мол, буду.

И вот уже идет тренировочный матч дублёров против основного состава. Ведёт его Сергей Иосифович Шапошников, на которого я боюсь даже поднять глаза: в его руках моя судьба. Как тут не робеть!
Когда мы уже разминались, я успокоился. В самом деле, почему я должен трястись от страха? Я буду играть так, как умею. Понравлюсь — очень хорошо, нет — значит нет! И ничего не потеряю, потому что ещё ничего не приобрел: ни имени, ни места в команде, ни веры в себя. К черту страх, прав Москаленко — смело вперед!
Мы играли в Отраде, на гаревом, довольно неважном поле. Накануне прошёл дождь, и в центре поля отсвечивала на солнце лужа.
Началась игра. Я сразу почувствовал, что мне придётся туго: не те скорости, не тот ритм… Хватило бы сил на весь матч!
Однако постепенно втянулся. Не столько потому, что оказался лучше подготовленным физически, чем предполагал, а потому, что ни о чем другом, кроме игры, не думал. Все сомнения отступили. Я их попросту выбросил из головы, играл, как мог, делал, что умел.
Игра захватила не только меня: другие дублёры тоже старались изо всех сил.
И вот во втором тайме, когда силы уже начали заметно убывать, мяч шлёпнулся в лужу, а я был к ней ближе других. Можно было, конечно, отбросить мяч куда-нибудь в сторону, партнеру. Но вместо этого, будто кто-то подсказал мне такое решение, я носком бутса подбросил мяч вверх, принял его на бедро, а затем нанес сильный удар по воротам.
До них было метров 30. Я видел, как вратарь метнулся в сторону левой «девятки», и понял, что он не дотянется до мяча. Гол? К сожалению, мяч угодил в стойку…
Жаль, конечно, но и без гола эпизод получился красивым.

После матча Сергей Иосифович подозвал меня к себе. Мы уселись в сторонке на скамейке.
— Ну, рассказывай о себе.
Шапошников из тех людей, внешность которых запоминается надолго. Светлые волнистые волосы, в которых уже начала пробиваться седина, зачесаны назад. Лицо красивое, как два озерца, выделяются светло-голубые глаза.
— Что же ты молчишь?
— Не знаю, что вас интересует, — отвечаю негромко.
— Разумеется, прежде всего, футбол. Это моя работа. Но хороший футбол делают люди. Стало быть, я хочу знать, с каким человеком имею дело. Расскажи о своей семье, о школе, как учишься, с кем дружишь, кто твои товарищи и чем они увлекаются. Расскажи, что читаешь, что тебе милее. Расскажи, любишь ли музыку, театр, кино… Словом, всё-всё.
И я стал говорить. Шапошников не перебивал, слушал внимательно и лишь иногда бросал на меня взгляд, в котором светилось тепло. Я вообще не особенно разговорчив, а тут будто открыли шлюз — говорил и говорил, потому что Сергей Иосифович своим сочувственным молчанием как бы подталкивал меня.
— Вот что, — сказал он, — мы с тобой договоримся так: будем советоваться по всем важным вопросам. Их будет немало. Если захочешь, обращайся ко мне в любое время по любому случаю… Это на будущее. А теперь чисто футбольный вопрос: как это у тебя лучился такой замечательный трюк в луже?
— Случайно…
— То есть как это — случайно?
— Я видел, надо бить по воротам, очень удобная позиция. Но с места я бы не добил — далеко. Надо было с лета. Тогда я поднял носком мяч.
Шапошников расхохотался.
— Ох-ох, случайно!.. А я-то подумал: новый Пеле родился… Ох…
Я испугался, что сболтнул лишнее и что теперь меня отчислят.
Но нет, старший тренер успокоился и вернулся к разговору:
— Сколько тебе лет?
— В июле будет пятнадцать…
— Значит, нет ещё паспорта… Плохо это, совсем плохо…
— Может, вместо паспорта метрику принести?..
— Зачем?

…Метрика однажды уже выручила меня. Когда я собирался записаться в детскую футбольную группу «Торпедо», товарищи предупредили, что туда набирают мальчишек пятьдесят второго года рождения и требуют при этом свидетельство из ЗАГСа. Я немедленно произвел в метрике хирургическую операцию: цифру «3» стер и на её место вписал «2». Не обратил при этом внимания, что цвет чернил не совпадал и что на следующей строчке прописью было засвидетельствовано: родился, мол, в «тысяча девятьсот пятьдесят третьем».
Ну, конечно, тренер сразу обнаружил подлог. Он спросил:
— Очень хочется играть?..
Я с жаром ответил:
— Очень… Очень!
Я понимал, что попал впросак и что теперь беды не миновать. Однако, помолчав, тренер произнес:
— Ты поступил скверно… Но я тебя возьму. Ты больше никогда так не делай.

— Зачем? — спрашивает меня Сергей Иосифович.
— Нет, это я так… Метрика моя испорчена… Я сам переделал год рождения… Хотел быть старше…
Тренер притянул меня за плечи:
— Молодец, что сам сказал. Ладно, что-нибудь придумаем. Поедешь с нами…
«Поедешь!..» Но когда, куда? Я спросил. Шапошников удивился:
— Как это куда? Я думал, тебе уже сказали. В Болгарию. На весенний сбор «Черноморца». Завтра возьмёшь… Нет, лучше сразу сегодня — письмо в школу, чтобы тебе разрешили. Иди к Матвею Леонтьевичу, оформляй…
Я в «Черноморце»!.. Я еду с командой в Болгарию!.. Невероятно, невозможно!.. Но мне же сказал об этом сам старший тренер!.. Он ведь взрослый человек, он не станет разыгрывать!.. Значит, правда!.. Значит, это не сон!..
Радость распирала меня, в душе бушевала буря. Что скажут в школе, что подумают мои товарищи, когда я им расскажу о таком невероятном событии!.. Что скажет мама, отпустит ли меня?.. Если отпустит, то даст ли немного денег, чтобы хоть брюки обновить?..
Я был настолько возбужден, что не догадался сесть в трамвай, пустился из Отрады бегом. Кто знает Одессу, тому понятно — до Пересыпи километров пятнадцать, не меньше. Но я бежал по улицам, ничего не замечая, только прохожие шарахались. Бежал и размахивал хозяйственной сумкой, в которой носил свой нехитрый спортивный скарб.
Вот уже остался позади парк культуры имени Т. Г. Шевченко, вот уже я сбежал в пассажирский порт и миновал таможню, вот уже и морской вокзал позади…
Пробегаю под аркой, с которой начинается Пересыпь… Уже гудят ноги и в груди какая-то неприятная сухость… Но ликование не дает мне остановиться. Энергия, клокочущая в теле, жаждет вырваться на волю, и я не прекращаю свой марафон, оставляю позади одну за другой улицы своего района.
Мать, узнав новость, сказала:
— Ну, о чём говорить, Ленечка! Ты знаешь, я не люблю твой футбол. Но если у тебя так сложилось, то разве я могу быть против? И штаны мы тебе справим новые, завтра же, и всё остальное, что полагается. Поезжай, поезжай, мой мальчик!
Не было возражений и в школе.
В общем, всё уладилось наилучшим образом: можно сказать даже, что среди знакомых, родных и друзей я стал чуть ли не героем Пересыпи. До сих пор мало кто из ребят района становился игроком команды мастеров, да ещё такой любимой в городе, как «Черноморец».
С чувством бурной радости и самых смелых надежд я и отправился в своё первое плавание по Черному морю вместе с командой, лучше которой, как мне казалось, нет на земле. Я, разумеется, не знал, что путь в неё предстоит ещё долгий-долгий…
Tags: книга24
Subscribe

  • (no subject)

    По одной, по одной, а уже три расширенные лицензии в Шаттерстоке в этом месяце. Больше месяца не гружу туда свои фотографии, а жизнь понемногу…

  • (no subject)

    Сюрприз-сюрприз! Оказывается, и на Айстоке покупают фотографии по расширенной лицензии. За 25 долларов с копейками. Теоретически-то, конечно, я про…

  • Выставка собак в ЦСКА

    А мы купили для рабочих нужд фотокамеру Canon 500D – кит и дополнительно к нему объектив 50 1.4. Фотокамера через каждый снимок-другой стала выдавать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments