chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Categories:

Леонид Буряк «Горячие точки поля»

…Мне было десять лет, когда один из моих товарищей сказал:
— «Торпедо» набирает игроков. Может, запишемся?
Действительно, почему такая идея до сих пор не приходила нам в голову?
Просто казалось невероятным, что нас могут взять в какую-то команду. Пусть даже детскую, но настоящую. Я был уверен, что ничего не умею, что мой удел просто так гонять мяч. А после предложения товарища мысль о настоящей игре под руководством тренера не давала покоя. В самом деле, а чем я хуже других? Почему бы не попытать счастья?
Однако прошло ещё довольно много времени, пока я отважился отправиться на стадион «Продмаш», где тренировались детские команды.
На стадионе я оробел. Что за чудо — площадки для волейбола, баскетбола, гандбола… Занимайся чем хочешь!
Было такое впечатление, будто я попал в спортивное царство. Но самое главное — я увидел совсем близко от себя известного в Одессе футболиста СКА Валентина Блиндера. Он считался «звездой», и как-то не верилось, что такой знаменитый игрок может тренировать на «Продмаше» детскую команду.
Я подошел к нему, едва дыша от страха, назвался, сказал, что хочу играть.
Блиндер критически оглядел мою неказистую фигуру и покачал головой.
Я опустил глаза. Помню, боялся поднять их на тренера, предвидя приговор. И не было сил сдвинуться с места.
Вдруг слышу нечто такое, от чего остановилось дыхание:
— Ладно, приходи. Только маме скажи — пусть не жалеет каши.
Стоит ли говорить, что счастливее меня в этот миг не было никого. Ведь я не просто становился членом настоящей команды. Я буду тренироваться у самого Валентина Блиндера!

Я шёл домой как в бреду. Чтобы вы могли лучше понять мое состояние, должен заметить, что Валентин Блиндер был одним из немногих кумиров одесских болельщиков. Невысокого роста, крепкого сложения, он играл в команде мастеров на краю, отличался быстрым бегом, выполнял головоломные финты. Я искренне верил, что лучше него нет на свете «крайка» и что, если я когда-нибудь смогу сыграть так, как он, то большего и желать нечего.
Теперь я уже знаю, что, наверное, самое скверное в футболе — подражательство. Очень хорошо, когда ты можешь правильно, по достоинству оценить мастерство того или иного игрока. Но очень плохо, если ты пытаешься копировать его. Самобытность — вот вершина классности.
В детстве я, разумеется, ни о чем подобном не догадывался. Экономя по гривеннику на школьных завтраках и собирая деньги для покупки билета на матч, я жил предвкушением радости свидания с Валентином Блиндером, а потом, застыв на трибуне, не мог оторвать от него глаз. Теперь он был моим тренером.
Ночью не мог сомкнуть глаз. Всё думал и думал: как мне повезло и как, наверное, ещё тяжелее станет в школе; как мне научиться выполнять любимые блиндеровские приемы; и о том, что действительно надо окрепнуть. Я мысленно дал себе слово, что сверх общих занятий буду самостоятельно бегать кроссы, плавать, поднимать тяжести, больше есть… И буду выполнять каждое указание тренера, чтобы он никогда не сердился на меня.
Словом, это была ночь больших мечтаний.

В. Блиндер считал, что тренироваться на песке полезно, поэтому мы часто ходили на берег. Конечно, было трудно, но сознание того, что следует выполнять поставленные перед нами тренером задания, умножало силы.
Со временем В. Блиндера сменил другой игрок СКА — Владимир Владимирович Михайлов.
Не знаю, каким я казался со стороны в сравнении с другими ребятами, но мне думалось, что выгляжу не хуже друзей. Много играл, много забивал, любил подыгрывать партнерам. И вот в конце концов мне сказали, что вместе с некоторыми своими сверстниками я приглашен на смотрины в «Черноморец».
Конечно, речь шла только о группе подготовки. Но какое это имело значение!
Тренировку проводил Всеволод Михайлович Мирошниченко. Я старался изо всех сил — очень хотелось понравиться. Тем страшнее, тем обиднее было то, что услышал после тренировки.
До меня долетели слова, сказанные Мирошниченко:
— Нет, — кивнул он в мою сторону, — этот играть не будет. Слишком слаб. Ничего не выйдет…
«Никогда, никогда не приду больше сюда, — клялся я себе по дороге домой, которая казалась бесконечной, — но я им докажу, обязательно докажу…»
Детское самолюбие особенно чувствительно, и радость, и беду оно преувеличивает чрезмерно.
С этой минуты, казалось, «Черноморец» перестал для меня существовать.

Затем, спустя какое-то время, спокойно поразмыслив, я решил, что Всеволод Михайлович, наверное, все же прав: не вышел я ростом, не смотрюсь. Тренеры любят высоких, сильных ребят. И, возможно, не следует так уж строго судить Мирошниченко.
Я не знал, как можно ускорить рост, но делал всё возможное, чтобы помочь делу: съедал огромное количество яблок, повисал на турнике, чтобы «растянуться», много плавал. Скорее всего, все мои ухищрения носили наивный характер. Но я и в самом деле подрос! Однако до полной победы было ещё далеко.
Наконец наступил день, который сыграл значительную, если не решающую, роль в моей спортивной судьбе. Команда, за которую я выступал, играла на первенство города с юношами «Черноморца». С момента моего фиаско прошло уже много времени. Обида почти улеглась, но поражения своего я не забыл. И по мере того, как приближалось начало встречи, чувствовал, что во мне нарастает злость. Позже, будучи уже взрослым футболистом, я научился по такому нервному состоянию понимать, что в данный день, в данной встрече сыграю хорошо.
Так случилось и в том матче.

Мы играли на стадионе завода «Продмаш». Я чувствовал, что действую правильно, что у меня всё получается. Это ещё больше подняло настроение. А оно для футболиста имеет огромное значение. Не ладится игра — хоть плачь! Пошло дело — всё поёт внутри.
В матче против «Черноморца» хотел сыграть как можно результативней, хотел обязательно забить хотя бы один мяч. И чувствовал — забью! Но для этого нужно было пробиться сквозь строй защитников: у меня ещё не хватало сил провести гол с дальней позиции. Следовало применять хитроумные финты, чётко взаимодействовать с товарищами.
Это у меня получалось. И вот я забиваю первый гол, потом второй…
Матч мы выиграли, и когда, возбужденные, весёлые, переодевались в маленькой комнатушке, кто-то сказал:
— Буряк, на выход!
На скамеечке у поля я увидел Матвея Леонтьевича Черкасского — человека, которого знает вся спортивная Одесса. Прежде он играл в «Черноморце», а теперь был одним из его наставников.
— Вот что, — сказал он улыбаясь, — ты мне только правду скажи: всегда столько забиваешь?
Я пожал плечами.
— Ну ладно. А если мы тебя возьмем в «Черноморец», будешь столько забивать? Понимаешь, нам очень нужны голы.
От растерянности я не знал, что и отвечать.
Черкасский поднялся, подошел ко мне и, положив руку на плечо, сказал:
— Если серьёзно, то приходи на тренировку наших дублеров. Посмотрим, что ты можешь. Тебе сколько лет?
— Будет пятнадцать.
— М-да, негусто. Ладно, посмотрим!

Не знаю, был ли я когда-нибудь счастливее. Говорить не мог, только улыбался. Тёплый, солнечный день… Дурманящий воздух стадиона… Победа… И приглашение в «Черноморец»!
Было так хорошо, так здорово!.. Я помчался домой. Не терпелось поделиться радостью с родными. Мне казалось, что я ползу как черепаха. Хотя на самом деле летел со всех ног. Интересно, что скажет отец, как он прореагирует на новость!.. А я ему отвечу:
— Вот, это всё твои бутсы!..
Переступив порог нашей квартиры, я замер на месте.
Не двигаясь, будто застыв на стуле, молча плакала мать. Её тело как-то странно обмякло.
Сурово посмотрела на меня Люба.
На диване сжалась в комок Света.
— Что?! — услышал я свой хриплый голос.
— Лёнечка, — тихо ответила мать. — Папа умер…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments