chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Александр Нилин «Валерий Воронин – преждевременная звезда»

Буквально за сезон произошло превращение «Торпедо» в суперклассную команду, даже болельщиков самых популярных клубов очаровавшую диктатурой стиля во всех подробностях игры. И убедительным изяществом побед. С чемпионом страны пятьдесят девятого года московскими динамовцами в сезоне шестидесятого торпедовцы встречались пять раз (турнир за чемпионское звание сначала разыгрывался в подгруппах) — и четырежды побеждали при одной ничьей. Тогда же зародился комплекс «Спартака» по отношению к «Торпедо». Игроков автозаводского клуба отличало удивительное отсутствие сомнений в непрерывности своего весёлого и фирменного всемогущества. Николай Моношин — воронинский партнер по линии полузащиты — вспоминал, что и после самых ответственных матчей в шестидесятом году ни он, ни товарищи его по команде никогда не чувствовали себя измотанными, выжатыми: с удовольствием поиграли бы ещё… И никакого страха перед любым противником — с нетерпением ждали начала матча, чтобы проявить себя в полном блеске. Подобное состояние никогда в последующие годы к ним не возвращалось…
Валерий Воронин образца шестидесятого года не ходил в премьерах, равнозначных Валентину Иванову. Он был не более, чем боевым патроном в обойме мастеров, строго избранных Масловым (даже очень высоко ценимый в «Торпедо» Валентин Денисов, стоящий, по гамбургскому счету, в одном ряду с великими и общепризнанными, не так-то много игр провел в основном составе).

Журналисты ухватились за сочетание Воронин — Моношин. Их непременно вдвоём фотографировали на обложки спортивных изданий, их пытались представить неразлучниками. Но противоречие в игровом союзе Моношина с Ворониным образовалось едва ли не сразу. Моношин восхищал широкую публику — к ней, правда, и годы спустя, примыкает оригинал Владимир Маслаченко, утверждающий, что Валерий скорее дутая величина, а Коля на голову его выше в своем высокотехничном обращении с мячом. Но внутри «Торпедо» его частенько называли «полотёром». Кстати, для знатоков журналистская версия о том, что столько значившая для новоявленного клуба линия полузащиты замыкается на Валерии Воронине и Николае Моношине, казалась абсурдной. Они видели, какой неслыханный объем работы совершает Борис Батанов, умевший отпахать и за Николая, которому не хватало выносливости. Кстати, единственный новичок в торпедовском составе Батанов, перешедший из ленинградского «Зенита», был и единственным, кого в сезоне шестидесятого можно выделить наряду с Валентином Ивановым. Борис пришёл в «Торпедо» двадцатишестилетним — и в команде, всецело в игровом поведении подчиненной в предыдущие годы Иванову, смело заявил о своей самостоятельности. «Дело не в лидерстве, — говорил мне как-то Батанов, — а в уверенности, что поступаешь правильно. Иванов как привык играть? Он требует: дай ему мяч! И попробуй — не дай… А я возьми и развернись в другую сторону. Вижу: занял он позицию — я ему сразу же мячишко. И он вышел один на один. Забил таким образом с десяточек голов — и больше никогда мне ни слова не говорил.» Когда во Дворце спорта в Лужниках «Торпедо» вручали золотые медали, Валентин Иванов был слегка шокирован ором болельщиков, когда объявили фамилию Бориса. Но, конечно, и в команде-звезде Иванов не переставал быть звездой первой величины.

Сезон шестидесятого принес Моношину популярности несколько больше, чем Воронину. Но у Валерия уже возникли стойкие почитатели. Помню, как знаменитый в будущем писатель-детективщик Георгий Вайнер, служивший тогда в скромной газете «За образцовое обслуживание» (кажется, она так называлась), взял себе журналистский псевдоним: Воронин. С настоящим Ворониным он, между прочим, и познакомился в Доме журналистов. О Валерии вне игрового поля — в сфере отдыха и развлечений — я от Вайнера впервые и услышал…
Впоследствии Николай Моношин не без обиды говорил, что со следующего сезона «Валера стал рваться вперёд». Тесть Воронина — человек из артистического мира — настропалял его выйти на первый план. В моношинских словах есть, наверное, резон. Но вряд ли одним влиянием тестя объяснима большая заметность Валерия на поле. Он становился торпедовским мотором, а Николай по своим физическим особенностям мотором быть не мог — и начал выпадать из торпедовской фирменности.

Маслов пришёл в команду после Бескова — и в сезоне пятьдесят седьмого года не особенно лез в душу находившимся в самой эйфории Вале и Эдику. Он не скрывал своего ими восхищения. Когда торпедовцы выезжали во Францию, он повёл своих любимцев (только их двоих из всей команды) в парижское варьете «Лидо». Он не диктовал им, а скорее заручался поддержкой для своих будущих планов. Его не смущало, что Стрельцов с Ивановым в команде верховодят, — у «Деда» был опыт обращения со зрелым Пономарёвым и не боялся он лидерства юнцов. Знал Маслов, куда их вести. Со всех сторон клевали Стрельцова за поведение, с ним мучались заводские начальники, отвечавшие за комсомол и воспитание молодежи, свирепствовали фельетонисты. Но у тренера со взбалмошной звездой рабочие взаимоотношения всё более налаживались. Иванов стал великолепным капитаном команды. И когда Эдуарда из «Торпедо» варварски выдрали, команда продолжала играть так, как и полагалось бронзовым медалистам прошлого сезона. А некоторый спад в пятьдесят девятом году словно входил в замыслы Маслова — ему спокойнее было омолаживать команду, вводить наигранных друг с другом дублёров в основной состав звеньями и связками. Всё, что поразило публику в сезоне шестидесятого, спокойно, без шума и суеты репетировалось в пятьдесят девятом…

С той поры прошло уже сорок лет. Масса последующих футбольных впечатлений, хлынувших на всех нас, впечатлений, к тому же, растиражированных телеэкраном и закрепленных в перенасыщенной памяти повторами видеозаписи, должна бы, по идее, размыть, размагнитить эстетический экстаз, вызванный торпедовской игрой, втянутой в уже плохо различимую давность.
Но постоянно ловлю себя на том, что «Торпедо»-60 (да и 61 — тоже) мне не с чем сравнить. Энергии, облаченной в артистизм такого рода, я больше не встречал в футболе. Не ощущал такой весёлой, пижонской по молодости, не знающей в себе сомнений лёгкости раскрепощённого труда на поле. «Торпедо» никого не громило, не подавляло, не терзало, а просто выглядело талантливее соперников во всём от первой и до последней секунды игры, а не матча.
Tags: книга23
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments