chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Александр Нилин «Валерий Воронин – преждевременная звезда»

Если верить Мише Посуэлло — а я ему верю без всяких оговорок, — Воронин и в «Химике» произвёл на него впечатление очень большого игрока в недалеком будущем. Но среди резервистов «Торпедо» собрались сплошь таланты — и выделиться сразу же никому из них не удавалось. Но важнее, что они великолепно смотрелись все вместе — мастера из основного состава в сравнении с ними выглядели бы просто архаично, если бы их игра не подчинена была Стрельцову с Ивановым.
У нас все наизусть знают фильм «Покровские ворота» — и не могли не обратить внимание, что автор Леонид Зорин как пример оттепели приводит фразу футбольного комментатора о двух необыкновенных молодых форвардах. Имена в картине не называются, но кто бы не догадался, что имеются в виду не кто иной, как Эдик и Валя?
Они и молодому тренеру Бескову могли сказать на установках: «Вы покороче, Константин Иванович!». Стрельцов с удовольствием вспоминал, что когда Бесков принимал участие в двусторонних играх, он с ними тягаться не мог, а они-то всё равно считали его классиком футбола — и гордились, что наступил момент, когда они по ситуации выше.


Потом злословили, что Бесков ставил перед руководством невыполнимое условие: убрать из команды и Валю, и Эдика. Такого быть не могло. Бесков знал, как повезло ему с лидерами. Но и как утверждающемуся тренеру и педагогу по натуре ему интереснее работать было с такими дублёрами, как Воронин, которые слушали его указания, разинув рот. И во всём ему подражали. Хотя сначала Валерий начёсывал себе кок — «под Стрельцова». И уж позднее скопировал у Бескова прическу с идеальным пробором.
Рассказывая о молодости в дубле, Воронин не скрывал, что Эдуард Стрельцов относился к нему благосклоннее, чем Валентин Иванов. После Мельбурна даже подарил ему кожаные перчатки. А Валентин, когда Воронин подходил к столу, где старшие, допустим, в карты играли, обязательно посылал его за водой — и напутствовал: «Только пропусти струю, чтобы холодненькая была».
Когда мы, работая с Ворониным над статьей для «Недели», невзначай оставили в тексте это воспоминание, Валентин Козьмич, как сообщали очевидцы, пришел в ярость. Но при встрече с бывшим партнером от объяснений воздержался. Приветствовал только: «Ну, писатель…», добавив непечатное (в те, конечно, времена) выражение.

На скрытый упрек в дедовщине Иванов обижался не без оснований. Молодое, новое «Торпедо», ставшее в шестидесятом году суперклубом, начиналось с него — он пришёл в команду в пятьдесят третьем девятнадцатилетним и очень скоро превратился в лучшего игрока, ни на чью, в общем, поддержку в достаточно возрастном основном составе не опираясь. Правда, великолепный человек, испанец Августин Гомес — капитан «Торпедо» — сразу выделил его среди новобранцев. А через год в команду пришёл ещё более юный Стрельцов. И уже в качестве лидера Валя Иванов принял его без ревности, сразу почувствовав, какие преимущества несет в себе их связка. Стрельцов потом говорил мне, что до того, как позвали их с Ивановым в сборную, никто из солидных партнеров по клубу паса ему не отдавал… И лишь «Кузьма» бывал ему на поле родственен.

Когда Воронин готовился играть за дубль в коротких — баскетбольных — трусах, ветеран Лев Тарасов пошутил: «О! Современный игрок!». Подначки подначками, но в команде, уже подчиненной Иванову со Стрельцовым, опытные игроки не могли не видеть, что в изменившемся футболе перспектива за теми, кто усвоил науку Бескова — тренера, которого середнякам-ветеранам, а не Иванову со Стрельцовым, как некоторые считают, удалось «схарчить». Усилиями Иванова и Стрельцова, изменившими представление об уровне и возможностях торпедовской игры, обстановка в «Торпедо» превращалась в дедовщину наоборот — и посредственностям из «стариков» в команде становилось неуютно. И не кто иной, как Иванов, оставшийся в пятьдесят восьмом году без Стрельцова, «прорубил окно» Воронину и компании. За это ему совсем не зазорно было принести холодной воды из-под крана…

…Конечно, такого звёздного состава, такого приближенного к идеалу подбора исполнителей, как в московских «Динамо» и ЦДКА сороковых годов или «Спартака» пятидесятых, в «Торпедо» не было. Но припоминая послевоенный состав в каждой линии, вратаря Анатолия Акимова и центрфорварда Александра Пономарёва, начинаешь удивляться: а почему эта команда так редко боролась за призовые места в турнире? При том, что выиграть торпедовцы могли у любого клуба, включая и динамовцев с армейцами в пору их непобедимости. Кубок СССР в сорок девятом и пятьдесят втором годах они взяли в финальной борьбе с чемпионами страны тех лет — «Динамо» и «Спартаком».
«Торпедо» считалось командой с характером. Но характер никогда не мешал ей проигрывать и с крупным, и с разгромным счетом. Например, в сорок седьмом году они потерпели от московского «Динамо» сокрушительное поражение — 0:7, пропустив за три минуты три гола от Сергея Соловьева. А в предыдущем сезоне в полуфинале Кубка у чемпиона ЦДКА выиграли 4:0… Вместе с тем, автозаводский клуб нельзя было представить северным аналогом тбилисского «Динамо». Высокотехничные, артистичные грузины обычно не выдерживали гонки с московскими командами ближе к завершению сезона, но нередко лидировали в начале розыгрыша, когда матчи проводились на юге. «Торпедо» же ходило в лидерах лишь однажды — правда, сенсационно, как вчерашний дебютант — в чемпионате тридцать восьмого года. Тренер Бухтеев предложил тактическую новинку с далеко выдвинутым вперед центрфорвардом Сенюковым — и пока эта новинка не было разгадана соперниками, команда выигрывала матч за матчем.
Но, скажем, призовое третье место в первом послевоенном чемпионате не произвело такого уж большого впечатления, поскольку бронзовые (правда, медали еще не были учреждены) призеры отстали от победителя турнира на двенадцать очков.

В финале Кубка сорок седьмого года торпедовцы считались фаворитами в противостоянии слабо выступавшему в том сезоне возрастному «Спартаку». Но восторжествовал пресловутый спартаковский дух.
В сорок девятом году московское «Динамо» было на подъёме — и мало кто сомневался, что им удастся «дубль». И вдруг в финале торпедовцы сыграли свою лучшую игру — и к ликованию автозавода и его директора Ивана Лихачёва, премировавшего особо отличившихся футболистов машинами, Кубок оказался в рабочем дворце культуры…
В последующие сезоны обладатель Кубка выступает в чемпионатах ещё слабее, с начала пятидесятых команду покидает Александр Пономарёв, но в пятьдесят втором «Торпедо» побеждает в кубковом финале безусловного тогдашнего лидера «Спартак». Причем гол забивает игрок клубной команды, случайно занявший свободную вакансию центра нападения (ровно через год на эту вакансию пригласят шестнадцатилетнего футбольного гения с завода «Фрезер» по имени Эдуард Стрельцов).
Команду «Торпедо» послевоенных сезонов можно смело назвать командой ИГРОКА. Но не в том метафорическом — и довольно распространенном в дотренерскую эпоху — смысле, когда подразумевалось, что сильные футболисты, не скованные «особым заданием», повинуясь своей артистической («игроцкой») интуиции, строят игру команды на основе индивидуальных достоинств каждого из них.

Все сильные игроки «Торпедо» — на полную команду их, впрочем, никогда не набиралось (и рядом с талантами вполне уверенно чувствовали себя посредственности, которых в динамовском, спартаковском или армейском составе трудно было вообразить) — неизменно подчиняли себя одной-единственной звезде. Александру Пономарёву. Ворота защищал голкипер с легендарной довоенной известностью Анатолий Акимов, прежде выступавший за «Спартак», а сезон тридцать девятого года и за «Динамо». Но, хотя в списке лучших за сезон сорок восьмого Акимов опережал Хомича и Никанорова, все понимали, что в команде автозавода имени Сталина он завершает карьеру. Пономарёв же настолько пользовался авторитетом, что про его годы никогда и не заговаривали. Да и манера «Пономаря» играть, всех вокруг подчиняя и превращая в поддужных, подносящих снаряды, возрастом никак и не лимитировалась.
Невысокий крепыш, в силу свежих тогда военных ассоциаций напоминавший удивительно маневренный танк, являл собою идеал центрфорварда таранного типа. Гурманы на словах предпочитали ему более тонких в розыгрыше Федотова, Пайчадзе, Бескова или вдохновенного дриблера Боброва. Но Александр Пономарёв запросто выдерживал конкуренцию с ними, а в очных поединках мог выглядеть и предпочтительнее. Вышеупомянутые конструкторы и лидеры не имели такой власти над партнерами, как торпедовский капитан. На поле он ассоциировался не только с боевой машиной, а и с могущественным директором автозавода Лихачёвым (после разоблачения культа Сталина ЗИС переименуют в завод имени Лихачёва и сегодня он по-прежнему ЗИЛ). Болельщики кричали с трибун: «Саша, распорядись!».
И Пономарев распоряжался. Тренеры отходили на второй план.

В середине пятидесятых в «Торпедо» заиграли сразу два форварда, превосходившие, на мой взгляд, одаренностью Александра Семеновича. А чуть позже к Иванову и Стрельцову присоединился и выдающийся правый край атаки Слава Метревели… И опять о линии нападения говорили больше, чем о тренерах. Хотя один из тренеров — Виктор Маслов — котировался уже на равных со знаменитостям и своего цеха. И лишь отсутствие побед в чемпионатах мешало до конца понять его истинное величие. Результата этот специалист ждал дольше, чем кто-либо из равных ему по дарованию коллег, но дождался небывалого эффекта, под которым, однако, смог смело бы поставить свою авторскую подпись, уже без ссылок на звезд, определявших уровень игры. Он впервые создал команду — звезду в чистом, то есть оптимально сбалансированном виде.
Tags: книга23
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments