chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Ролан Быков «Я побит - начну сначала!»

16.05.45 г.
Сегодня видел пленных немцев: они сидели на машине. Очевидно, работают где-то, на них финские шапки, куртки с заплатами. Выглядят прилично. Пока машина стояла, около неё собралась толпа, немцам было не по себе. Конвоир, сидевший с винтовкой на машине, просил разойтись, но безрезультатно. Наконец, им дали по папироске, к этому времени машина тронулась. Их было четверо: один молодой с припухлыми губами, сравнительно красивый. Ему, очевидно, лет 16—17. Двое ничем не отличались, а четвёртый был типичный фриц, как на картинках: злой и обросший, с очень злым взглядом.

05.07.45 г.
Базар в Москве всё больше принимает размеры и характер старорусских ярмарок. На нашем Дубининском рынке балаганы, и артистами «работает» компания инвалидов (преобладают слепые, есть и прочие). Всевозможные «беспроигрышные» игры, испытания, гадания всех видов, шулерские игры, три карты и т.д., вытаскивания счастья морской свинкой и, наконец, пение и рассказывания. Всё это идёт под прибаутки, типичные зазывальные прибаутки.
Торговец папиросами (инвалид на одной ноге): «А ну, твари, покупай по паре, рубль штука — возьмёшь, закуришь и пойдёшь».
А вот гадальщик Саша (он иногда гадает по руке, а чаще вытаскивает счастье — не он, а его морская свинка). Саша называет себя заслуженным хиромантом московского базара. Он гадает с такими прибаутками, что просто собирается гогочущая толпа.

Вот то немногое, что я запомнил (или мог запомнить, потому что Саша в угоду базарной публике выдаёт иногда нецензурные глуповатые шутки).
В руках у него ящик, на котором стоит ящичек и около него сидит морская свинка. Лицо его изуродовано оспой, но все-таки он как-то красив, несмотря на слипшиеся глаза. Вот он присел на корточки и закричал: «А ну, девки, бабы, подходи, скажу, на что слабы. Гадает заслуженный четвероногий зверёк дядя Дима. Гадает — не врёт, недорого берёт. Сам деньги берёт, сам сдачи даёт. Гадает лично, точно и заочно. Гадает о жизни, о счастье, о несчастье, о тревоге, о дороге, кому водку пить, кому под судом быть, кому в тюрьму угодить. Кому родить, кому погодить, кому напиться, кому жениться, кому с кем спать завалиться. Пять рублей, пять рублей. За пять рублей дома не построишь, крыши не покроешь, ботинки не купишь, а интерес получишь».

10-14.04.47 г. Четверг-понедельник
Первое — это то, что студия ужасно мешает всей моей жизни. Тешу себя надеждой, что Ольга Ивановна что-либо может сделать. Но ясно и то, что при желании можно успеть — дело не в этом. Дело в том, что я до того ещё слаб, что не могу принять и одной порции уроков. А мне надо принять порции уроков, студии, занятий по русскому (1—2 часа в день), занятий по технике речи (1 час в день), через день я должен ходить в больницу для принятия курса лечения носа, я должен сейчас много читать, всё себе делать самому и ещё помочь матери. Кроме того, много времени идёт на писание Гере писем, на переезды от тети в школу и из школы к тете... Просто ужас!
Вывод такой — спать надо меньше (с часу до семи). Днем спать не надо. Остается 18 часов. Шесть из них занимаются школой, остается 12, из них три часа на переезд и купание — вот тут надо сократиться. Или делать так: ходить пешком, согласуя переходы с отдыхом. После школы — пешком до улицы Горького. Даже немного бегом. Утром бегом до школы. Хорошо, надо испробовать. Остаётся 9 часов, из них 4 часа (фактически) забирает или студия, или поликлиника с письмами. Остаётся 5 часов. Два-три часа на диктанты и речь, остается 3—2 часа на уроки. Невозможно. Как же быть? А я очень много ещё не учел. Надо завтра попробовать успеть всё.
Кроме этого, наблюдался прорыв и в отношении чести, терпеливости и позёрства. Как мне найти такую форму, такое состояние, чтобы врать и позировать не было необходимости?
В этом-то вся загвоздка. Можно сотни раз давать себе всевозможные обещания на этот счёт и никогда их не исполнять, если не принять чего-либо за принцип, за исходную позицию. Надо добиться той простоты, при которой не надо было бы и врать, и пакостничать, и позировать.
В отношении девчат — просто ужас. Я Злату не уважаю, не люблю, а между тем тяну старую волынку. Уж очень любопытно всё более и более приближаться к её телу — видеть её в одной рубашке, хорошо, что, кроме рук, дело не зашло дальше, да я и не очень хочу. Ладно (хотя совсем не ладно), пускай Златка, но почему вдруг Вика — она-то мне просто не нравится. Опять любопытство. Все-таки 22 года ей.., как это всё у неё. И потом, жалко её. А вот вчера Дуся. Она очень хорошая, нежная, добрая. И опять любопытно, как всё это у неё. Между прочим, подметил я ужасную вещь и у Дуси, и у Златы: одни и те же слова, одни и те же «запреты», но Дуся искреннее — это меня очень подкупило. И она «не позволяет» брать её грудь, как-то физически реагирует на это — фу, какой я пошляк! Что я анализирую! Боже, до чего я дошёл! Она сказала, чтобы я приходил завтра в пять часов — совру, если скажу, что не приду. А вдруг она сказала это «так»... — и лучше, может быть, это меня чему-нибудь научит... опять же потеря времени - чёрт с ним. Ну вот тебе, Ролан, задача. Если успеть всё сделать до пяти, то поедешь. А пока сяду делать геометрию. А Дуська — очень милая девушка.

20.04.47 г. Воскресенье
Как это могло случиться, не знаю, но факт таков, что я оставил сумку с дневником в Доме пионеров. Что я пережил, одному богу известно: ведь, если бы дневник попал в руки Ольги Ивановны, было бы очень плохо — а я совсем забыл, что я писал о ней. Мне почему-то показалось, что я писал о ней (если бы это было, то мнение моё было бы резким и очень обидным для неё — она бездарь и плохой человек, женщина в самом плохом смысле этого слова). Но, слава богу, сумка оказалась у Володьки Вещикова. Этот тип, наверное, читал дневник. С его стороны это всё-таки низко.
Я сегодня перечитал дневник и вижу, что с 1 апреля я все-таки чего-то достиг, во всяком случае первые 10—15 дней я шёл ровно, не спотыкаясь, но с какого-то момента пошёл вниз. По моральной линии — с Вики и Дуси, по линии организованности—с усиленных занятий в студии; это доказало мою неустойчивость.
Как быть с девчатами? Вот сегодня приезжала Злата, и я чувствовал, что совсем не прочь её поцеловать, обнять, расстегнуть кофту и пр. В чём дело? Как такие пустяки могут отводить меня от моих принципов? Кроме того, я даже сейчас, подумав об этом, вижу, что я с удовольствием так же обнял и поцеловал и Шурочку, и всякую другую девочку. Какая гадость! А может, это не гадость? К черту! Это не нужно, это отнимает время. Это «хочется» и не «нужно» — задача не ездить (я сейчас и не езжу) к девчатам. Никого не «ловить». И если любить, так любить! Может быть, и можно интересоваться девчатами, но одной, только одной — хотя бы Парой. Злату, Дусю — ко всем чертям! Болезнь бросить! После 23-го — уроки!

21.04.47 г. Понедельник
В студии сегодня был зачёт. Было много народу, из ГИТИСа и Театра Красной армии и т.д. Была Наташа В. и все наши «старые друзья».
Я почти ничего не делал, только в одном этюде проходил «туда» и «обратно» (сделал пусто). По ходу зачёта мне дали ещё два задания: первое — сделать Шульгу «за сценой» и дать голос Сталина, тоже за сценой. Последнее сделал более удачно, хотя очень боялся сойти на армянский акцент — это было бы просто ужасно! Но получилось прилично, я стал делать не его голос, а то затихающий, то усиливающийся голос по радио. Но всё это было очень мало, давно я не испытывал чувства «в стороне».
Tags: книга23
Subscribe

  • (no subject)

    Meditation by the Sea mid 19th century Artist unknown

  • (no subject)

    Hasegawa Sadanobu III (1881-1963) 三代長谷川貞信 Maiko in Summer, 1950′s

  • (no subject)

    Laurits Andersen Ring (Denmark,1854-1933) The Artist’s Wife by Lamplight 1898

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments