chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Category:

Александр Нилин «Валерий Воронин – преждевременная звезда»

Я не изучал специально жизнь Валерия в футболе — и любой добровольный статистик, не исключаю, поймает меня на какой-либо неточности или ошибке в повествовании о Воронине, не говоря уже о том, что с выводами моими и комментариями вольно не соглашаться знатокам и специалистам. Но я, повторяю, жил с ним в одно время. И оказался среди его относительно близких знакомых — в шестидесятые годы их круг был весьма и весьма широк (и я на эксклюзивное приятельство не мог претендовать), а в семидесятые круг этот сузился предельно, но войти в него мало кто, мне показалось, стремился. И я в него запросто вошёл — как утверждали злые языки, из случайного собутыльника превратился в постоянного. Я же считал — и по-прежнему считаю — нас товарищами по несчастью. Несчастью, которое помогло мне лучше узнать Валерия Воронина — наверняка, будь я в те печальные для Валерия времена человеком более ангажированным, процветающим и занятым, не услышал бы многих откровений выбитого из колеи знаменитого футболиста.
…Мне всегда казалось, что для своего поколения футболистов он будет фигурой, соизмеримой по авторитету в своем цехе и в общественной сфере с Андреем Петровичем Старостиным. В чём-то существенном Валерий, конечно, ему уступал, как и вообще уступала воронинская генерация старостинской. Но мы надеялись, что некоторыми достоинствами наш сверстник сможет еще и козырнуть в сравнении с ветеранами.

Фотографии вполне передают облик Воронина. И тем, кто не застал его в футболе, естественно воскликнуть, взглянув на снимок, вслед за современниками: «Какой же он красавец!». И выслушать от нас в ответ историю о подаренном Валерию — самому привлекательному мужчине на лондонском чемпионате мира — английской королевой сервизе.
Но правильность черт лица и атлетичность фигуры с трибун не особенно различимы, если игрок не мастер. И, напротив, прекрасным на поле выглядел неказистый Игорь Численко, глаз не оторвешь сегодня от не отличающегося особой статью Панова. Кроме того, в «Торпедо» не один лишь Воронин выделялся внешностью: эффектно смотрелся Геннадий Гусаров, Стрельцов, например, считал красавцем Иванова, а юного Эдика Стрельцова Валерия Николаевна Бескова называла «куклёнком».
И все же ничья красота так непосредственно не проецировалась на футбол и все вокруг него, как воронинская. Облик Воронина органически становился непременной частью игры, что он затевал и вёл. При всей её, казалось бы, безукоризненной рациональности — поначалу партнер его в полузащите Николай Моношин выглядел по-бразильски ярче, трюково-техничнее, эффектнее. В любом, однако, фрагменте обращения Валерия с мячом или движении с ним и без него виделись законченность, лаконизм обузданного красноречия, если идти по аналогии с ёмкой беседой или темпераментным монологом. В нервной системе торпедовских комбинаций он чувствовал себя энергоносителем. И ещё хотелось бы сказать: игрок отменного вкуса. И воспитания…

Воронин стал первым футболистом, с которым я познакомился.
Произошло это в июле шестьдесят четвертого года. А могло произойти шестью или семью годами раньше. Мой младший брат, купавшийся в пятьдесят шестом-пятьдесят седьмом годах в местном пруду чаще, чем я, вспоминает, что видел Валерия в Переделкине в те как раз годы. Он приезжал на пруд с девушкой — брат утверждает, что девушка была балериной. Но я никогда не спрашивал Воронина, кто была девушка — будущая ли жена, возлюбленная ли, с которой, как строго вспоминают заводские начальники, летал он в разгар футбольного сезона в Сочи, а потом, опять же по слухам, окольцовывающим знаменитость, встречался накануне автомобильной катастрофы, оборвавшей спортивную карьеру. Мне не избежать здесь вторжений в личную жизнь Валерия — иначе кто бы стал по нынешним бесцеремонным временам читать книгу о выдающейся личности? Я и такого бы читателя не хотел разочаровать, тем более, если это послужит продолжению воронинской славы. Но боюсь всё же разочаровать, предположив, что занимавшие немало места в его жизни женщины не уводили Валерия из футбола в скандальную хронику. В смелом, щедром, а порой и безоглядном, с известным риском для дела, которому он профессионально служил, общении с женщинами он подсознательно, наверное, искал гармонии своего футбольного образа с образом всей остальной жизни, которую надеялся вести с тем же искусством, что и мяч. В этом непозволительном на тот момент максимализме, скорее всего, и таились случавшиеся с ним неприятности и беда. Беда, я утверждаю, а не вина…

Не знаю: лучше ли было бы для книги о нем, узнай я Воронина во времена, когда он только начинался как футболист? Не думаю: впечатление от знаменитого человека сильнее, внимание к нему мгновенно обостряется — и дистанцируешься для рассмотрения правильнее, хотя и делаешь массу ненужных, досадно суетливых движений.
Я встретился с Валерием в лучшую для него пору. И могу судить не понаслышке о понесенных им потерях.
Тем не менее, мне немного жаль, что юность воронинскую я восстанавливаю, связывая отдельные его реплики и замечания, в разные годы произнесённые. Мне никогда не приходилось интервьюировать Валерия в качестве журналиста — в период особо близкого нашего знакомства я не был работником печати. И разговоры наши не предназначались для фиксации.
Отец Воронина работал в Переделкине директором так называемого писательского, крошечного, по типу сельпо, магазина. Я не знал, чей он отец, — и внешне не запомнил его. Валерий говорил мне, что до войны папка заправлял всей торговой сетью, кажется, в Одессе. Но сильно погорел — и в дальнейшем до командных высот не поднимался. Хотя на посту директора писательского магазина выпивал с Фадеевым, чья дача была от магазина в нескольких шагах, что характеризует папу будущей знаменитости как человека боевого. Думаю, однако, что работал он в дачной местности с большой осторожностью. Судя по воронинским рассказам, достатка в многодетной семье в предфутбольные годы Валерия не ощущалось.
Воронин-старший понимал в футболе. Рано заметив способности сына, он вспомнил, что служил в армии с Бесковым, восстановил знакомство — и сводил к нему шестнадцатилетнего Валерия. И Валерий сразу пришелся Бескову по требовательной тренерской душе — возглавив «Торпедо», Константин Иванович определил сына сослуживца в дубль.

Жила семья Ворониных тогда на Калужской. Футбол Валерия романтически начинался не столько во дворе, сколько в Нескучном саду. И опять в его футболе, если станешь искать женщину, — не ошибешься. Рассказывая мне как-то об играх с мячом в детстве, Воронин почему-то не вспомнил никого из партнеров по двору, кроме двух девочек, уходивших с ним в сад — и помогавших ему самостоятельно отрабатывать приемы, показанные ему на тренировках на «Химике» тренером. Стадион «Химик» стоял на берегу Москвы-реки напротив Парка Культуры. Способному юноше немедленно выдали бутсы, но он их жалел — и предпочитал тренироваться в собственной обуви. Между прочим, на «Химике» Валерий познакомился с будущим игроком трёх команд мастеров испанцем Мишей Посуэлло. Партнерами на поле они были недолго, но развлекались очень часто вместе. Они очень подходили друг другу и в чём-то были похожи. Воронин подозревал в себе южную кровь, что отвечал о его теориям о невозможности настоящего футбола в северной стране — к отечественным звездам, даже к Яшину и Стрельцову, которым отдавал, конечно, должное, он относился с некоторым скепсисом, во всяком случае, в реестре личных симпатий ставил их ниже испанцев или латиноамериканцев. Он вообще удивительно вкусно, чувственно произносил фамилии иностранных звезд — и тех, между прочим, кому сам, на мой взгляд, не уступал.
Не знаю: насколько глубоко понимала в футболе мама Воронина. Я с ней познакомился, когда навещал Валерия в больнице. Она посмотрела на меня, сразу определив: «Вы не из команды» — значит, всех, кто играл с её сыном, она в лицо знала.

Когда в канун олимпийского турнира, первого для отечественных футболистов, если не считать печального опыта в ещё царской России, сборная страны (под флагом Москвы или армейского клуба) провела несколько товарищеских встреч с венграми, поляками, румынами — и выглядела уж никак не хуже европейцев во всех отношениях. Но затем сказалась ударная (по-советски) подготовка к Играм, когда идеологи давили на тренеров, запугивая и понукая, а те — великие, напомню, тренеры — в свою очередь, загоняли на тренировках игроков, забывая про их паспортные данные…
Провал на Олимпиаде, конечно, оказался сильнейшим, приведшим в шок буквально всех нас ударом. И если бы не одряхление вождя и скорая смерть его, обрушенные на головы специалистов кары могли бы и затормозить футбол советский в своем развитии, хотя в приказном омоложении резон был — поскольку и в резерве ждало своего часа немало талантов. И выдвижение молодых совпало с необъявленной оттепелью. Лишь расформированный клуб армии так и не сумел подняться до прежнего уровня — разрушена оказалась продуманная Борисом Аркадьевым система подготовки: одного призыва одаренных игроков на военную службу оказалось недостаточным, утрачен был секрет селекции. Зато довоенных высот — к радости своих верных болельщиков, исчислявшихся чуть ли не половиной страны, — достиг «Спартак». В случае со «Спартаком» футбольная наследственность торжествовала — торжествовали традиции: из ссылки вернулись в Москву братья Старостины, Николай Петрович стал начальником команды.

Но и «Динамо» достаточно было возвращения из Тбилиси Михаила Якушина, чтобы смена поколений произошла совершенно безболезненно. «Динамо» оставалось «Динамо» — и московское, как сказали бы теперь, дерби продолжилось. Однако базовой командой ближе к следующим Олимпийским играм стал «Спартак». Динамовское представительство оказалось много скромнее. Что отчасти компенсировало пребывание на главной роли Льва Яшина.
Герой нашей книги, хотя и болел с детства за «Динамо», попал, однако, в пятьдесят шестом — олимпийском — году в «Торпедо». И естественен сейчас вопрос: а несли ли новые времена перемены для торпедовцев, не могли юный футболист сожалеть, что не обратил на себя внимание динамовских тренеров?
Скачок, совершенный клубом московского автозавода, со всеми основаниями можно назвать самым большим из сделанных тогда московскими командами. Только совершенно очевидным это сделалось на рубеже шестидесятых. И в историю отечественного футбола Валерий Воронин входит именно в качестве — в самом высоком, напомню, качестве игрока, чей талант стал залогом превращения «Торпедо» в ещё один столичный суперклуб.
…Воронин вошёл в большой футбол на волне успеха, который непосредственно коснулся того «Торпедо», в чьём дубле проявил он себя, откуда делегировали Валерия в юношескую сборную, выступившую, впрочем, в международном турнире под флагом «Торпедо», чтобы не слишком рисковать спортивным престижем страны. Вот эта боязнь — из прежних времен. А сам факт участия юношей в международном соревновании — примета наступившей оттепели.
Можно ли сказать, что футбольная карьера Валерия Воронина целиком пришлась на либеральные времена? Можно, при условии, что будет сказано и про обманчивость социалистического либерализма.
Жертвой неприжившегося, неукоренившегося либерализма можно бы, в первую очередь, посчитать Эдуарда Стрельцова. Пожалуй, из сборной образца ещё сталинского пятьдесят второго года никого бы и не отпустили на примерку костюмов без надзора. Как не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из динамовцев, собиравшихся в Англию, попал с тренировочного сбора на гулянку с участием непроверенных дам и собутыльников.
И все-таки Воронин, вкусивший прелести более раскованного — по тогдашним, само собой, меркам — пребывания за рубежом, почувствовавший в кармане призывное жжение валютных купюр, жертва оттепели в большей степени, чем Эдик. Случайно ли карьера его оборвалась в шестьдесят восьмом году, когда страна после событий в Чехословакии намекнула недвусмысленно и своим гражданам, что послаблений больше не будет…
Tags: книга23
Subscribe

  • (no subject)

    Вчера мне приснился сон. В нём при желании можно увидеть скрытую сексуальность. В этом сне я летом или ранней осенью стоял у железной дороги. Когда я…

  • (no subject)

    Вчера вечером, когда я спускался по эскалатору метро «Университет», радиоголос повторял: «Сотрудников полиции просим подойти ко второй платформе». Я…

  • (no subject)

    Защищавшие Белый дом в 1991 году привели к власти Путина. Некоторые считают, что любой новый человек будет лучше. А может так случиться, что времена…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments