chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Categories:

Франсуа Ларошфуко «Мемуары»

Двор тогда пребывал в Шантийи, а Кардинал - в Руайомоне; мой отец находился при короле. Он торопил меня с отъездом, опасаясь, как бы моя преданность королеве не навлекла на нас новых неприятностей. Он и г-н де Шавиньи привезли меня в Руайомон. И тот, и другой не преминули красочно изобразить мне опасности, в которые могло повергнуть нашу фамилию моё поведение, уже давно неприятное королю и внушавшее подозрения Кардиналу, и они решительно заявили, что мне никогда больше не видеть двора, если я позволю себе отправиться в Тур, где была г-жа де Шеврез, и если не порву с ней отношений. Это столь недвусмысленное приказание поставило меня в крайне трудное положение. Они предупредили меня, что за мною следят и что все мои поступки станут досконально известны. Но поскольку королева настоятельно просила меня подробно сообщить г-же де Шеврез о допросе, который снял с неё Канцлер, я не мог освободить себя от обязанности известить герцогиню обо всём происшедшем. Я дал моему отцу и г-ну де Шавиньи обещание, что её не увижу; я и вправду не виделся с нею, но попросил Крафта, английского дворянина, нашего общего друга, уведомить её от моего имени, что мне запрещено её видеть и что крайне необходимо, чтобы она прислала ко мне верного человека, через которого можно было бы передать всё то, что я сообщил бы ей при свидании, если бы посмел выехать в Тур. Она выполнила моё пожелание и была оповещена обо всём, сказанном королевою Канцлеру, равно как и о данном им слове оставить её и г-жу де Шеврез в покое при условии, что всякие сношения между ними будут прекращены.
Это спокойствие длилось для них, однако, недолго. И всё - из-за нелепой ошибки, снова обрушившей на г-жу де Шеврез несчастья, которые преследовали её в течение десяти или двенадцати лет и которые из-за целой цепи неотвратимых случайности стали также причиною моих собственных.

В те дни, когда Канцлер допрашивал в Шантийи королеву и она так страшилась за свою собственную судьбу, опасалась она и того, как бы не подверглась преследованиям г-жа де Шеврез. И вот м-ль де Отфор условилась с г-жой де Шеврез, что если она пришлёт ей часослов в зелёном переплете, то это будет знаком, что дела королевы оборачиваются благоприятно и что всё обойдется; но если присланный часослов будет переплетен в красное, то это явится предупреждением г-же де Шеврез, чтобы она позаботилась о своей безопасности и возможно поспешнее покинула королевство. Не знаю, кто из них допустил ошибку, но только взамен часослова, долженствовавшего её успокоить, г-жа де Шеврез получила тот, который поселил в ней уверенность, что и она, и королева погибли. И вот, ни с кем предварительно не посоветовавшись и не вспомнив о сделанном мной сообщении, г-жа де Шеврез решила перебраться в Испанию. Она доверила свою тайну архиепископу Турскому, восьмидесятилетнему старцу, уделявшему ей больше внимания, чем приличествовало человеку его возраста и сана. Происходя из Беарна и имея родню на испанской границе, он вручил г-же де Шеврез указания, каким путем ей надлежит следовать, и рекомендательные письма, которыми счел нужным снабдить её. Она переоделась в мужское платье и верхом пустилась в дорогу, не имея при себе женщин и сопровождаемая только двумя мужчинами. В спешке отъезда она забыла, сменяя одежду, о врученных ей архиепископом Турским путевых указаниях и рекомендательных письмах и не взяла их с собой, что обнаружила, лишь проехав пять или шесть лье. Это досадное обстоятельство заставило её отказаться от первоначального плана, и, не зная, куда направиться дальше, она и ее спутники, всё на тех же конях, добрались за день до места, отстоявшего на одно лье от Вертея, где я тогда находился. Она прислала ко мне одного из своих людей, чтобы он рассказал о её плане пробраться в Испанию, о том, что она потеряла запись своего маршрута и что, страшась, как бы её не узнали, настоятельно просит меня не видеться с нею, но дать ей верных людей и снабдить лошадьми. Я немедленно выполнил её пожелания и собирался в одиночку выехать ей навстречу, чтобы в точности узнать от неё самой, каковы причины её отъезда, столь несообразного с тем, о чем я её недавно поставил в известность. Но так как мои домашние видели, что я с глазу на глаз разговаривал с каким-то не захотевшим назвать себя человеком, они сразу же пришли к выводу, что у меня произошла какая-то ссора, и не было ни малейшей возможности отделаться от многих дворян, которые изъявили желание отправиться вместе со мной и которые, быть может, узнали бы г-жу де Шеврез. Итак, я с нею не встретился. Её благополучно проводили в Испанию, преодолев тысячу опасностей, причем некая дама, у которой она остановилась проездом, сочла её более целомудренной и более жестокой, чем это свойственно мужчинам такой наружности. С границы она переслала мне с одним из моих людей драгоценности стоимостью в двести тысяч экю, прося меня принять их как дар, если она умрет, или возвратить, если она об этом попросит. На следующий день после отъезда г-жи де Шеврез в Тур прибыл отправленный её мужем нарочный, чтобы сообщить ей то, о чем я её уже известил, а именно, что дело королевы улажено. Больше того, ему было поручено передать г-же де Шеврез поклон от имени Кардинала. Этот нарочный, пораженный тем, что не нашел её, обратился к архиепископу Турскому и заявил, что с того спросят за этот побег. Добряк, испугавшись угроз и огорченный отсутствием г-жи де Шеврез, рассказал нарочному всё, что ему было известно, и указал дорогу, по которой она должна была следовать; он отрядил своих людей в погоню за ней и написал ей всё, что, по его мнению, могло убедить её возвратиться. Но поездка, начатая из-за ложной тревоги, была продолжена из-за утери записи маршрута, о чём я уже упоминал выше. Её и моя злая судьба заставили герцогиню покинуть тот путь, на котором её, без сомнения, можно было бы разыскать, и она свернула к Вертею, чтобы так некстати обременить меня обвинением в содействии её проезду в Испанию. Это столь непостижимое бегство, и притом тогда, когда дело королевы пришло к счастливому завершению, возродило подозрения короля и Кардинала, ибо, не зная всех обстоятельств, они пришли к убеждению что г-жа де Шеврез не приняла бы столь поразительного решения, если бы сама королева не сочла его необходимым для их общей безопасности. Королева же, со своей стороны, не могла догадаться о причине этого поспешного бегства, и чем больше побуждали её объяснить, что его вызвало, тем больше она опасалась, что примирение с нею было неискренним и что г-жой де Шеврез желали располагать лишь затем, чтобы, сняв с неё показания, дознаться о том, о чем она умолчала в своих. Между тем отправили президента Винье для выяснения обстоятельств бегства г-жи де Шеврез. Он выехал в Тур и, проследовав той же дорогой, которой держалась она, прибыл в Вертей, где я тогда находился, чтобы допросить моих слуг и меня, поскольку мне вменялось в вину, что я склонил г-жу де Шеврез к отъезду и помог ей переправиться во враждебное королевство. Я ответил, в полном согласии с истиной, что ни разу не видел г-жи де Шеврез, что не могу отвечать за решение, принятое ею помимо меня, и что я не имел возможности отказать даме столь высокого положения и из числа моих добрых друзей в людях и лошадях, когда она обратилась ко мне с такой просьбой. Однако все мои доводы не помешали мне получить приказание явиться в Париж, дабы дать отчет в своих действиях. Я тотчас повиновался, чтобы единолично понести кару за свой поступок и оградить моего отца от опасности вместе со мной подвергнуться ей, если бы я оказал неповиновение.
Маршал Ламейере и г-н де Шавиньи, которые были дружески ко мне расположены, немного смягчили гнев Кардинала. Они сказали ему, хотя это было неправдой, что я - молодой человек, связанный с г-жой де Шеврез узами более прочными и более нерасторжимыми, нежели дружеские, и пробудили в нём желание лично поговорить со мной, чтобы попытаться извлечь из меня всё, что я знаю. Я это понял. Обращаясь ко мне с отменною вежливостью, он всё же преувеличил значительность моего проступка и последствия, могущие от него проистечь, если я не постараюсь его загладить, признавшись во всём, что мне известно. Я ответил ему в духе прежних моих показаний, и так как он счел меня более невозмутимым и более сдержанным, чем обычно бывали представшие перед ним, то разгневался и совершенно неожиданно заявил, что у меня остаётся один-единственный путь - в Бастилию. На следующий день меня отвёз туда маршал Ламейере, на протяжении всего этого дела относившийся ко мне с большой теплотой и добившийся от Кардинала слова, что я пробуду там всего лишь неделю.
Tags: книга22
Subscribe

  • Жизнеописание Сайфа сына царя Зу Язана (начало)

    Художник Н.А.Абакумов. Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», М. – 1975. Этот народный арабский средневековый роман – одна из…

  • (no subject)

    В последние дни часто вижу в общественном транспорте девушек, читающих пьесы Чехова. Наверное, готовятся к экзаменам в филологический или театральный…

  • Калмыцкие сказки (окончание)

    Художники Д.Санджиев, В.Мезер. Калмыцкое книжное издательство, Элиста – 1978. Начало тут, продолжения тут и тут и тут.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments