chetvergvecher (chetvergvecher) wrote,
chetvergvecher
chetvergvecher

Categories:

Рина Зелёная «Разрозненные страницы»

И вот, продолжая разговор о тех, кого нельзя забыть, я ставлю имя Александра Николаевича Вертинского. И еще думаю: как трудно — пройти через всё, всё пережить, преодолеть и, не боясь быть смешным, остаться Вертинским!
А. Н. Вертинский всегда был окружен актёрами. Всем хотелось говорить с ним, слушать его. Александр Николаевич охотно рассказывал. Мне не пришлось ни разу присутствовать при этом. Не почему-нибудь, а просто не случалось.
Когда московские актёры приезжали в Ленинград и встречались там, они набрасывались жадно друг на друга: в Москве все были заняты, всем было некогда. Но мне и в Ленинграде не пришлось встречаться с Вертинским: гастролировали в разное время…
Но вот как-то мы, москвичи, жили в гостинице «Европейская». С каждым годом было всё труднее попасть туда: слишком много стало интуристов. Сейчас о «Европейской» нечего и мечтать — своих просто не пускают. А тогда пускали, но если ваш номер был нужен, вас переселяли или выгоняли. У меня был вполне плохой номер (то есть без ванной, на четвертом этаже). Я сама его выбрала: приехала на съемку всего на два дня. А Александр Николаевич в это время жил на втором этаже, в люксе.

И вот иду я длинным, бесконечным коридором второго этажа по красной ковровой дорожке и вижу, что Александр Николаевич идет впереди меня с чемоданчиком в руке. Я догоняю его, узнаю, что его переселяют, и мы идем рядом. А издалека, навстречу нам, отражаясь в зеркалах, идет шикарный негр, молодой, в красивейшем костюме, в лиловой рубашке, которая очень к лицу ему, чернокожему, курчавому. Высокий и худой, он легкой походкой движется по коридору. За ним швейцар почтительно несёт роскошный лаковый кофр и пальто.
Они проходят мимо нас. Негр улыбается нам ослепительной улыбкой такого цвета, как будто открыли дверь в ванную. Вертинский сходит с дорожки, уступая ему дорогу, оборачивается, смотрит ему вслед и говорит, фассируя:
— Теперь я понимаю, что такое р-р-расовая дискр-р-иминация!
Мой старый, добрый друг композитор Борис Майзель рассказывал мне, что он бывал у Александра Николаевича Вертинского дома. Квартира у него была отличная (я знаю, где это, — на улице Горького, над бывшей булочной Филиппова).
Вертинский уже обосновался тогда в Москве, дом был обжит. Красивая мебель в гостиной и столовой подобрана с большим вкусом: его друзья и поклонники помогали ему и в Москве, и в Ленинграде находить и подбирать прекрасные вещи. Хозяйка дома, жена Вертинского, женщина с внешностью необычной, с лицом даже резко красивым (она грузинская княжна), тогда уже снималась в кино (птица Феникс в фильме «Садко»).
Ужин у Вертинских всегда был очень обильным, и Александр Николаевич прекрасно готовил сам. До концерта он никогда не ел. У многих певцов был такой режим. Но после концерта позволял себе всё. Его стройная фигура от этого не портилась.
Вертинский всегда был рад людям и много рассказывал интересного.
Но что меня удивило и обрадовало в рассказе Бориса Сергеевича, это восхищение, с которым он говорил о том, как Вертинский прекрасно знал и читал стихи, особенно Пушкина. Меня это удивило потому, что актеры редко читают стихи хорошо. Стихи сами по себе так много значат и так прекрасны, что не нуждаются в тех усилиях и украшениях, которые придают им читающие актеры. Они играют стихи, а стихи надо читать. Мне нравится, как читают стихи сами поэты. Я слышала Н. Асеева, С. Кирсанова, слушаю А. Межирова, Е. Евтушенко. Не люблю слушать, как читает Андрей Вознесенский. Хотя он как-то говорил по телевидению, что актеры читают плохо, но сам он — ещё хуже: столько вкладывает темперамента, что стихи теряют свою силу и сами теряются. Недавно А. Вознесенский в Америке объехал все университеты и имел там большой успех. Американцам нравилось, когда он читал по-русски, настолько это был зрительно эффектный номер. С ним ездил английский поэт, его переводчик, который читал свои переводы стихов Вознесенского по-английски, тоже с успехом.
Изумительно, по-моему, читает Белла Ахмадулина. Хотя всё, кажется, придумано: и её голос, и она сама, — но это прекрасно.
Было непередаваемым счастьем слушать В. Маяковского и А. Ахматову…
Tags: книга22
Subscribe

  • (no subject)

    Высоцкий - Песенка про Пеле

  • (no subject)

    The Ventures - Diamond Head (1965)

  • (no subject)

    Высоцкий: "Да, сегодня я в ударе.."

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments