?

Log in

В город Изумрудный идём дорогой трудной

Jun. 1st, 2027

01:52 pm - Про этот журнал

Ещё здесь можно спросить меня о чём-нибудь или что-нибудь мне сказать. Комментарии заскринены.

Read more...Collapse )

Tags:

Dec. 9th, 2016

04:27 pm - Леонид Буряк «Горячие точки поля»

Повторный матч с «Эйндховеном» состоялся 23 апреля 1975 года на стадионе ПСВ.
Наша команда была представлена таким составом: вратарь — Евгений Рудаков; защита — Владимир Трошкин, Михаил Фоменко, Стефан Решко, Виктор Матвиенко, Анатолий Коньков; полузащита — Владимир Мунтян, Виктор Колотов, Владимир Веремеев; нападение — Олег Блохин, Владимир Онищенко. На 70-й минуте я заменил Мунтяна.
За «Эйндховен» выступали: вратарь Беверен; защита — Краай, Нордквист, Крейг, Дейкерс; полузащита — Хансен, В. Керкхоф, Стрик, Кайлен (Любсе, 46); нападение — Эдстрем, Р. Керкхоф.
Счёт 3:0 в первой встрече сделал своё дело. Хозяева подняли забрало, перестали лукавить. Выступая в печати, их тренер пообещал: «Если в первые 15-20 минут мы забьем пару мячей, всё будет в порядке, доведём поединок до нужного нам финала».
Голландцы обрушили на наши ворота серию мощных атак. Действовали быстро, напористо. Теперь мы получили полное представление о том, что такое «Эйндховен».
На 22-минуте Женя Рудаков принимает сравнительно легкий мяч, но что-то не рассчитал, и тот вспорхнул над ним. Этого было достаточно, чтобы Эдстрем опередил своих сторожей и открыл счет.
Гол окрылил голландцев. Он был хоть и слабый, но всё же луч надежды на окончательный успех. Однако ещё долго наши соперники ничего больше не могли сделать.
Теперь уже мы, как голландцы в Киеве, не торопимся, не пытаемся сразу же отвечать контратаками. Первый тайм так и заканчивается с минимальным счётом.

Мы — финалисты Кубка кубков!.. Впервые за десять лет выступлений в европейских турнирах киевское «Динамо» удостоилось такой высокой честиCollapse )

Dec. 8th, 2016

04:18 pm - Екатерина Вторая «Мемуары»

Императрица отпраздновала день 1 января 1754 года в этом дворце, и мы с великим князем имели честь обедать с ней публично под балдахином. За столом Её Императорское Величество казалась очень весёлой и разговорчивой. У подножия трона были расставлены столы для нескольких сотен особ первых классов. Во время обеда императрица спросила, что это сидит там за. особа (она указала её место), такая тощая, невзрачная и с журавлиной шеей, как она выразилась. Ей сказали, что это Марфа Шафирова. Она расхохоталась и, обращаясь ко мне, сказала, что это напоминает ей русскую пословицу: шейка долга — на виселицу годна; я не могла удержаться от улыбки над этой императорской колкой насмешкой, которая не пропала даром и которую придворные повторяли из уст в уста, так что, встав из-за стола, я увидела, что уже несколько лиц о ней знали. Слышал ли это великий князь, я не знаю, но достоверно только то, что он ни словом об этом не заикнулся, я и не подумала с ним об этом заговорить.
Ни один год не изобиловал так пожарами, как 1753-й и 1754-й. Мне случалось неоднократно видеть из окон этих покоев Летнего дворца два, три, четыре и даже до пяти пожаров одновременно в различных местах Москвы. Во время масленой императрица приказала, чтобы в этих новых покоях бывали разные балы и маскарады. Во время одного из них я видела, что императрица имела длинный разговор с генеральшей Матюшкиной. Эта последняя не хотела, чтобы её сын женился на княжне Гагариной, моей фрейлине, но императрица убедила мать, и княжна Гагарина, которой тогда было уже верных 38 лет, получила разрешение выйти замуж за Дмитрия Матюшкина.

Ни он, ни я во всё царствование императрицы не смели ни выезжать в город, ни выходить из дому, не послав испросить у неё на это позволениеCollapse )

Dec. 7th, 2016

04:54 pm - Лев Дуров «Грешные записки»

Слов нет, военный госпиталь не лучшее место для юмора. Но такова уж жизнь, репертуар которой никогда не ограничивается одним жанром: трагедией или комедией. На одной сцене бушуют нечеловеческие страсти со скрежетом зубовным, а на другой раздается гомерический хохот. Смеются над нелепостью положений, над глупостью, над беспредельной наивностью – да мало ли над чем могут потешаться люди, если уж им не зазорно даже над сбой смеяться!
А поскольку эти сцены находятся по соседству, то зачастую происходит смешение жанров.
Палаты, в которых лежали Ванечка и Витёк, были, можно сказать, тоже по соседству. И в то время, когда на одной сцене (в Ванечкиной палате) занавес опустился, на другой действие только начинало развиваться.
Витёк был моим другом, и мне доставляло большое удовольствие потешать своей самодеятельностью именно ту палату, где он лежал. Я одновременно пел, отбивал чечётку и не забывал строить рожицы поуморительнее, чтобы было веселее. Пел я, конечно, не оперные арии и даже не русские народные песни. У меня был свой репертуар, который пополнялся за счёт услышанного на всяких пьянках-гулянках и от местных пацанов.
Не помню, что я исполнял в тот раз, но последнюю частушку запомнил хорошо:
Сидит Гитлер на заборе,
Просит кружку молока,
А колхозник отвечает:
«Хрен сломался у быка!»
Сбацав последнее колено отбивочки, раскинув в присядке руки, я закончил свой номер. Раненые, покатываясь со смеху, оглушили меня аплодисментами.
– Ну, Швейк! Ну, даешь! Ну, артист!
Только санитарка тётя Паша, стоя в дверях, укоризненно качала головой.
– Выдрать его надо как сидорову козу, а они радуются, кобели, да ещё руками хлопочут. Тьфу ты, Господи!
И собралась в знак протеста уходить.
– Тётя Паша! – закричал Витёк. – Куда ты? Он ещё и не такое знает! Не уходи, послушай! Про Геббельса! Вали, Швейк! – И он тряхнул своей красивой кудрявой башкой.

Бились двор на двор, улица на улицу не только в Лефортове и не только в Москве. Потом я спрашивал своих сверстников из разных российских городов и оказалось, что эта потеха не чужда была никому. «Потешаться» перестали где-то в первые послевоенные годы, когда наше поколение подросло, а новому было не до потешекCollapse )

Dec. 6th, 2016

04:43 pm - Павел Анатольевич Судоплатов «Спецоперации»

После восьми месяцев обучения я был готов отправиться в свою первую зарубежную командировку в сопровождении Лебедя, «главного представителя» ОУН на Украине, а в действительности нашего тайного агента на протяжении многих лет. Лебедь с 1915 по 1918 год просидел вместе с Коновальцем в лагере для военнопленных под Царицыном. (В годы первой мировой войны Лебедь и Коновалец вместе воевали в качестве офицеров австро-венгерской армии против России на Юго-Западном фронте в составе так называемого корпуса «Сечевых стрельцов».) В гражданскую войну он стал заместителем Коновальца и командовал пехотной дивизией, сражавшейся против частей Красной Армии на Украине. После отступления Коновальца в Польшу в 1920 году Лебедь был направлен им на Украину для организации подпольной сети ОУН. Но там его арестовали. Выбор перед ним был простой: или работать на нас, или умереть.
Лебедь стал для нас ключевой фигурой в борьбе с бандитизмом на Украине в 20-х годах. Его репутация в националистических кругах за рубежом оставалась по-прежнему высокой: Коновалец рассматривал своего представителя как человека, способного провести подготовительную работу для захвата власти ОУН в Киеве в случае войны. От Лебедя, которому мы разрешали выезжать на Запад в 20-х и 30-х годах по нелегальным каналам, нам и стало известно, что Коновалец лелеял планы захвата Украины в будущей войне. В Берлине Лебедь встречался с полковником Александером, предшественником адмирала Вильгельма Канариса на посту руководителя германской разведслужбы в начале 30-х годов, и узнал от него, что Коновалец дважды виделся с Гитлером, который предложил, чтобы несколько сторонников Коновальца прошли курс обучения в нацистской партийной школе в Лейпциге.
Я ехал за границу как «племянник» Лебедя, якобы для помощи в его работе. Моя жена была переведена в Иностранный отдел НКВД для того, чтобы через неё я мог поддерживать связь с Центром. Она должна была выступать в роли студентки из Женевы, что позволило ей время от времени встречаться с агентами в Западной Европе. С этой целью она прошла специальный курс.

Опыт моей работы в Харькове против польской агентуры научил меня, что почти во всех провалах виноват был неудачный выбор места встречиCollapse )

Dec. 5th, 2016

05:42 pm - Михаил Шишков «Нас звали «смертниками». Исповедь торпедоносца»

Через пару лет, когда стало совершенно ясно, что добровольное создание колхозов провалилось, началась принудительная коллективизация. Отец считался середняком, поэтому нашу семью не тронули. А вот деду не повезло, богатым его признали. Мельница у него была ветряная, которую он построил своими руками. Ещё несколько лет назад со всех хуторов свозили к нему зерно на помол, платя соответствующее вознаграждение. Но когда в Кальтовке поставили мельницу с дизельным приводом, даже сам дед стал пользоваться её услугами, оставив свою простаивать без дела. Постепенно она пришла в негодность.
Имелись у него две рабочие лошади и племенной жеребец, три коровы, овцы и более мелкая живность. При таких исходных данных деда можно было зачислить как в кулаки, так и в середняки, хоть и с большой натяжкой. Всё целиком и полностью зависело от субъективного мнения комиссии.
Судьбу решил случай. Очень уж приглянулся руководству свежеорганизованного колхоза дедушкин чёрный жеребец, статный и здоровый. Ещё бы, ведь к нему постоянно приводили кобыл для оплодотворения, само собой разумеется, небезвозмездно. Председатель потребовал отвести его в общую конюшню. Дед, отказавшись сделать это, взял да и продал коня… Сильно обиделся тогда председатель – забрали у деда всё, что было: и дом, и скотину… Словом, выгнали на улицу, а дальше – как хочешь. Бабушка умерла как раз в это самое время, дед перешёл к нам, а дяде Серёже и его жене с ребенком оборудовали под жилье бывшую баню.

Вряд ли существенно ошибусь, утверждая, что большинство молодых ребят моего поколения, от учащегося ФЗУ до курсанта летного училища, являлись выходцами из деревни. Многие из нас имели причины ненавидеть советскую власть, столь жестоко и несправедливо поступившую с их роднымиCollapse )

05:18 pm

Был на прошлой неделе на очередном конгрессе предприятий наноиндустрии.
Выступали приглашённые представители успешных технопарков – из Китая, Бельгии. Было интересно.
У наших дегу на прошлой неделе пополнение семейства – четверо маленьких дегусят.

мобилофотоCollapse )

Nov. 28th, 2016

01:59 pm - Дмитрий Прокофьевич Оськин «Записки прапорщика»

Апрель, май
Перед Пасхой Радцевич-Плотницкий уехал в отпуск. Его замещает вернувшийся из тыла после длительного лечения полковник Хохлов.
Хохлов зимой заболел холерой. Считали его положение безнадежным, но, к удивлению всех, он выздоровел и вернулся на фронт без всяких следов перенесённой болезни. Радцевич-Плотницкий оставил Хохлова при штабе как бы в качестве своего помощника.
В мирное время полковник Хохлов был командиром Усть-Двинской крепости и во 2-й полк получил назначение уже во время войны.
Хохлов терпеть не может прапорщиков. Хотя у нас в полку уже много поручиков, произведенных из прапорщиков на основании приказа о льготах офицерскому составу, тем не менее Хохлов при встречах с такими поручиками продолжает упорно называть их прапорщиками. В сопровождении попа, с которым Хохлов оказался приятелем, он часто обходит тыловые команды, делая резкие замечания офицерам из прапорщиков. Был у меня в газовой команде. Я объяснил Хохлову назначение команды, проводимую работу по инструктированию рот, какие меры надо принимать в случае газовой атаки. Он иронически меня выслушал, заставил команду продемонстрировать стрелковые упражнения в масках, произвёл несколько походных движений также в масках и напоследок заставил бежать на месте на протяжении почти десяти минут. Люди команды, хотя и натренированные за последнее время, обливались потом и буквально задыхались к концу упражнения. Тогда Хохлов сделал мне замечание: если, мол, люди команды плохо выдерживают какой-нибудь час занятий в масках, то чего же требовать от рот?
- В ротах совсем не упражняются, господин полковник, - доложил я.
- Почему же вы их не заставите?
- Мною об этом доложено командиру полка.
- А почему мне об этом неизвестно?
- Не могу знать.
- Вы должны были тотчас же после моего вступления в обязанность командира полка доложить.
- Я считал, господин полковник, что командир полка сделал соответствующие распоряжения.
Раздраженность Хохлова действует не только на мои нервы, но также на людей команды.

Плотницкий говорит, что имеется намерение перенести центр тяжести нынешнего наступления на фронт генерала Брусилова и будто бы Брусилов от этого не отказываетсяCollapse )

Nov. 25th, 2016

01:14 pm - Алексей Матвеев, Георгий Ярцев «Я плоть от плоти спартаковец»

В Польше, по окончании заключительного поединка группового этапа Лиги, Романцев объявляет о своём уходе с поста главного тренера. Поручает мне заняться командой. После достаточно сенсационного заявления нас по возвращении в Москву встретила в аэропорту внушительная группа репортёров, дотошно расспрашивала, как и что теперь будет. Мы на все, подчас каверзные, вопросы с Романцевым ответили. Разумеется, советовались с Николаем Петровичем Старостиным. Наш патриарх одобрил курс на омоложение состава, он всегда отдавал приоритет своим воспитанникам. Когда я представил план работы и тот состав, который мне виделся, Старостин был только «за».
Вспомните, именно в то время появились ещё Липко, Мелешин, Нигматуллин с Филимоновым. Между прочим, многие из этих ребят до сих пор играют, Сашка Филимонов даже чемпионом мира стал в пляжном футболе. То есть я не ошибся ни в одном из приглашённых. Другое дело, кое-кто из футболистов неверно воспринял ту победу в 96-м. Видимо, посчитали – стал чемпионом, расти некуда. Можно на лаврах почивать. Жаль. Потому и не реализовали себя в полной мере, полагаю, очень способные Володя Джубанов, Слава Дуюн. Можно сказать, «засохли», не успев расцвести. Вот тот же Костя Головской, невзирая на зигзаги футбольной судьбы, и в «Динамо» у меня прилично выступал. Он лишь относительно недавно завершил карьеру в известном казахстанском клубе «Актобе».
Единственное приобретение из «стариков» – Горлукович. Кое-кто откровенно смеялся: этот Ярцев совсем сбрендил, ничего не соображает, позвал «развалюху». А Серега мне всегда нравился. «Дед» был очень нужен. Никому и ничего он не грубил, глупые байки про него сочиняли по недомыслию. Нормальный парень. Вот сели со «Спартаком» на сборах в Германии, Сергей пришёл к нам. Разговор о приглашении в команду состоялся, наверное, самый короткий. Минут пятнадцать занял. Сначала я с ним переговорил, затем к президенту Романцеву зашли. Сказали игроку о зарплате, премиальных. «Готов тренироваться. Где моя комната?» Всё. Следующим утром Сергей вместе со всеми вышел на занятие. Нытики между тем тянули свою волынку: он не наш, зачем взяли и тому прочее. Время показало и доказало: выбор правильный.

Чем-то тогда моя команда 96-го неотразимо напомнила ту великолепную дружину Бескова в 79-м. И спустя годы говорю: не ожидал в дебюте сезона, что побьёмся в итоге за «золото»Collapse )

Nov. 24th, 2016

04:15 pm - Э. Уайнхаус, О. Хепбёрн, Г. Фаррелл, Д. Блонделл, Э. Тэйлор, М. Фейтфулл, Ф. Нуйен, И. Бергман

Эми Уайнхаус, Одри Хепбёрн, Гленда Фаррелл и Джоан Блонделл, Элизабет Тэйлор, Марианна Фейтфулл, Франс Нуйен, Ингрид Бергман, Альфред ХичкокCollapse )

01:05 pm - Анна Григорьевна Достоевская «Воспоминания»

Один из наших вечеров, всегда мирных и весёлых, прошёл, совершенно для нас неожиданно, очень бурно.
Случилось это в конце ноября. Фёдор Михайлович приехал, по обыкновению, в семь часов, на этот раз чрезвычайно озябший. Выпив стакан горячего чаю, он спросил, не найдется ли у нас коньяку? Я ответила, что коньяку нет, но есть хороший херес, и тотчас его принесла. Фёдор Михайлович залпом выпил три-четыре больших рюмки, затем опять чаю и лишь тогда согрелся. Я подивилась, что он так озяб, и не знала, чем это объяснить. Разгадка скоро последовала: проходя за чем-то через переднюю, я заметила на вешалке ватное осеннее пальто вместо обычной шубы Фёдора Михайловича. Я тотчас вернулась в гостиную и спросила:
- Разве ты не в шубе сегодня приехал?
- Н-нет, - замялся Фёдор Михайлович, - в осеннем пальто.
- Какая неосторожность! Но почему же не в шубе?
- Мне сказали, что сегодня оттепель.
- Я теперь понимаю, почему ты так озяб. Я сейчас пошлю Семёна отвезти пальто и привезти шубу.
- Не надо! Пожалуйста, не надо! - поспешил сказать Фёдор Михайлович.
- Как не надо, дорогой мой? Ведь ты простудишься на обратном пути: к ночи будет еще холоднее.
Фёдор Михайлович молчал. Я продолжала настаивать, и он наконец сознался:
- Да шубы у меня нет…
- Как нет? Неужели украли?
- Нет, не украли, но пришлось отнести в заклад.

В то время как Фёдору Михайловичу платили за «Преступление и наказание» по полутораста рублей с печатного листа, Тургенев в том же «Русском вестнике» за свои романы получал по пятисот рублей за листCollapse )

Nov. 23rd, 2016

05:18 pm - А. Болдуин, Г. Келли, О. Хепбёрн, М. Монро, А. Карина, Л. Висконти, К. Денёв, Д. Харри

Алек Болдуин, Грейс Келли, Одри Хепбёрн, Мэрилин Монро, Анна Карина, Лукино Висконти, Катрин Денёв, Дебора ХарриCollapse )

02:38 pm - Александр Павлович Нилин «Станция Переделкино: поверх заборов»

Кого ещё в истории литературы, кроме Байрона, Есенина и Блока, так любили женщины, как Фадеева?
Но Байрон с Есениным и Блоком женщин на металлургию (пусть и чёрную) не променяли бы.
У раннего Фадеева в «Разгроме» описание груди женщины, данное автором в ощущениях жадно жаждущего её персонажа, отвлекает от истории партизанских действий — или мне так показалось в юности (взрослым я и Александра Александровича не перечитывал, не только Шолохова).
Откуда нам теперь знать — вымышленной (в чём я очень сомневаюсь) или реально увиденной (лишь увиденной?) была женщина, вожделенная партизанами?
Исследователям Байрона, Есенина и Блока известны бывали иногда (а у Есенина и часто) вошедшие в ткань стихов имена возлюбленных.
А как нам быть с Александром Александровичем?
Я не собираюсь — да и не знаю всего списка — приводить здесь исторические, громкие и просто имена дам, любивших Фадеева или (и) любимых им. Тем более что иные из возлюбленных Фадеева предпочли войти в историю литературы в качестве подруг других писателей — Елена Сергеевна так и останется для всех вдовой Михаила Булгакова и Маргаритой.
Я знаком был с некоторыми из женщин, переживших романы с Александром Александровичем.
Про Клаву Стрельченко — вдову поэта — я уже рассказывал. Про Маргариту Алигер (и про её дочь от Фадеева Машу) много рассказано и без меня.
Но благодаря Ордынке, где протекала у Ардовых в гостях моя долго не кончавшаяся молодость, я имел честь знать и Марию Сергеевну (Марусей звала её Анна Ахматова) Петровых — замечательного русского поэта, чья широкая известность наконец-то начинается.

За три года, протекших после смерти Сталина, эффект необъявленных изменений в нашей жизни был мощнее, чем после знаменитой речи Хрущева, когда тот на съезде декларировал новый курсCollapse )

Nov. 22nd, 2016

12:10 pm - Клэр Шеридан «Из Лондона в Москву»

14 августа, 1920 года. Суббота.
Следуя совету Фишера, в 10:30 утра я встретилась с господином М. Он взял такси, и мы отправились на Бонд стрит, где находилось представительство Каменева и Красина. Около двадцати минут нам пришлось подождать в приёмной. Меня охватило волнение. Здесь, сейчас мы увидим этих чудовищ, которые набросятся на нас и растерзают! Большевизм, пошатнувший мир, и эти люди, чужие, совершенного другого круга, и эти мифы, ставшие уже легендой…. И я совсем рядом.
Тем временем, моё внимание привлекли люди, работавшие в приёмной. Кто они такие? Что заставило их вступить на путь большевизма? Чем заняты их мысли, и насколько продуктивны их идеи?
Пока мы ожидали аудиенции, господин М. разъяснил мне, что многие имеют искажённое представление о большевиках. Поэтому я отчасти оказалась подготовленной к встрече.
Наконец, нас пригласили пройти в кабинет господина Каменева, который при виде меня любезно улыбнулся. Мы сразу начали разговор, который вели по-французски, и обсудили, сможет ли он мне позировать. Я спросила, запретило ли новое большевистское правительство искусство в России. Каменев взглянул на меня с удивлением и произнёс: «Mais non! Художники у нас – самый привилегированный класс». Тогда я поинтересовалась, достаточно ли они зарабатывают. Он ответил, что их доходы намного выше, чем у министров правительства. И далее пояснил: в России больше всего ценится Искусство и Талант, и огромное внимание уделяется развитию культуры. Каменев высказал предположение, что следует немедленно приступить к работе над его, Каменева, бюстом. Ведь никто не знает, что может произойти в скором времени, и «какой каприз монсеньера Ллойда Джорджа» окажется приемлемым, чтобы выслать Каменева из страны. Поэтому мы договорились встретиться во вторник, в десять утра. Господин Каменев любезно проводил нас в кабинет Красина. Господин Красин оказался чем-то занятым, у него был посетитель, и не совсем понял, что мне нужно. Но он согласился позировать мне в среду, в десять утра.

Угроза войны миновала, и он заверил меня, что, Каменев уедет в Россию в ближайшие две неделиCollapse )

Nov. 21st, 2016

05:08 pm - К. Шиффер, Р. Хейворт, М. Монро, Д. Шримптон, Х. Б. Картер, Л. Висконти, Ф. Феллини, О. Хепбёрн

Клаудия Шиффер, Рита Хейворт, Мэрилин Монро, Джин Шримптон, Хелена Бонэм Картер, Лукино Висконти и Федерико Феллини, Одри Хепбёрн, Дайана Ригг и Патрик МакниCollapse )

12:38 pm - Николай Герасимович Кузнецов «Курсом к победе»

23 июня стало известно, что премьер-министр Великобритании У. Черчилль заявил о поддержке Советского Союза в войне. 24 июня Рузвельт выразил готовность Соединенных Штатов Америки предоставить Советскому Союзу «всю возможную помощь». Это означало, что мы не одиноки в борьбе против фашизма и что Германии придется воевать на два фронта, хотя главный её удар явно будет направлен на Восток.
Речь, произнесенная И.В. Сталиным утром 3 июля, произвела большое впечатление своей искренностью и ясностью указаний, как бороться с врагом. Сталин призвал народ к беспощадной священной войне, не обещая скорой и легкой победы. Необычно низкий голос, тяжёлое дыхание говорили о его волнении. Все, кто оказался в это время у приёмников или громкоговорителей, с замиранием сердца ловили каждое слово.
Призыв к развертыванию партизанской войны, к созданию народного ополчения и, наконец, определение войны Советского Союза против фашистской Германии и её сателлитов как войны отечественной, всенародной — всё это наполняло сердца уверенностью, что, несмотря на первые неудачи, мы в конце концов победим. И вместе с тем росло чувство тревоги за судьбу Родины: попытка взять в первые дни войны инициативу в свои руки нам не удалась, противник быстро продвигался, немецкая авиация прокладывала путь своим моторизованным частям на севере к Ленинграду, в центре — к Москве и на юге — к Киеву.

В 1940 году, будучи в Риге, мы с В.Ф. Трибуцем побывали у командующего военным округом Ф.И. Кузнецова. Речь зашла о сухопутной обороне Либавы и Риги. Командующий округом не разделял наших тревог, он и мысли не допускал, что в случае войны наши войска могут отойти так далекоCollapse )

Nov. 18th, 2016

11:16 am - Александр Вертинский «Четверть века без родины»

На другое утро я уехал из Кишинёва в турне по Бессарабии. Трудно передать чувства, которые охватили меня при виде нашей русской земли, такой знакомой, такой близкой и дорогой сердцу и в то же время такой «чужой». Русские вывески: «Аптека», «Трактир», «Кондитерская», «Ренсковый погреб», «Бакалейная торговля» — вызывали во мне чувство нежности. Словно я повстречался с милыми, давно забытыми людьми моей юности. Словно я через много лет вернулся в родной город и меня встречают уже иные, незнакомые лица. Но всё же это «свои» — люди моего города. Носильщики на вокзалах, извозчики, продавцы в магазинах, нищие — все говорили по-русски. Человеку, оторвавшемуся от родной почвы и жившему долго у чужих, это было ново, радостно и до слёз приятно. В запряженном парой худых кляч провинциальном фаэтоне, на козлах которого гордо восседал извозчик Янкель — тоже худой и длинный, как жердь, с рыжевато-седой библейской бородой, — мы покатили в ясный солнечный день по нашей — «почти нашей» — русской земле в Молдаванские степи. Те же милые сердцу белые хаты, те же колодцы с жестяными распятьями, как у нас на Украине, те же подсолнухи, кивающие из-за тына, тот же воздух, то же солнце, те же птицы.
Что за ветер в степи
Молдаванской…
Как поёт под ногами
земля…—
танцевали у меня в голове первые строфы будущей песни.
Коляска подпрыгивала, Янкель что-то напевал о строгой учительнице, которая обманывала своего «ребе», и хотя пел он по-еврейски, но выходило как-то по-русски. Так, вероятно, пел еврей-ямщик и где-нибудь на Украине. Встречные возы с сеном, запряженные такими же русскими волами, давали нам дорогу, сворачивая со шляха. Крестьяне кланялись, снимая шапки.
Все эти Бендеры, Сороки, Оргеевы — типичные русские «местечки» с белой церквушкой, бакалейными лавочками, где пахнет хомутами и дегтем, где продают гвозди и мыло, кнутовища и квас, колбасу и веревки.

Вскочив со своего места, он повернулся лицом к публике и, стуча по полу палашом, в бешенстве закричал по-румынски: — Что он поёт? Я требую, чтобы мне объяснили, что он поёт? Отчего здесь все с ума сходят? Голоса у него нет. В чём дело?Collapse )

Nov. 17th, 2016

04:57 pm - Д. Николсон, И. Сен-Лоран, К. Денёв, Г. Келли, О. Хепбёрн, Х. Этвелл, Р. Шнайдер, Л. Висконти

Джек Николсон, Ив Сен-Лоран и Катрин Денёв, Грейс Келли, Одри Хепбёрн, Хейли Этвелл, Роми Шнайдер и Лукино Висконти, Мэрилин Монро, Брижит БардоCollapse )

12:42 pm - Адриен Жан Батист Франсуа Бургонь «Мемуары наполеоновского гренадера»

Весь вечер и всю ночь наши патрули приводили русских солдат со всех концов города – пожар заставлял их покидать свои убежища. Среди них было два офицера, один армейский, другой из ополчения, первый беспрекословно позволил себя обезоружить, т. е. отдал свою саблю и попросил только, чтобы ему позволили оставить золотую медаль, висевшую у него на груди. Но второй, совсем ещё молодой человек, имевший при себе кроме сабли пояс с патронами, возражал, и на хорошем французском объяснял нам, что он из ополчения. В конце концов, мы договорились и с ним.
В полночь вспыхнул ещё один пожар недалеко от Кремля, были привлечены свежие силы, чтобы погасить его. Но 16-го сентября, в 3 часа утра он возобновился с новой силой, остановить его не удалось.
В эту ночь, с 15-го на 16-е сентября, я и двое моих друзей, таких же унтер-офицеров, как и я, решили исследовать город и Кремль, о котором мы так много слышали. И вот мы отправились. Для освещения пути факелов не понадобилось, но, собираясь посетить дома и подвалы московских господ, каждый взял собой солдата и свечи.
Мои товарищи уже немного ориентировались в городе, но поскольку каждую минуту дома обрушались, и всё вокруг непрерывно менялось, мы скоро безнадёжно заблудились. Пробродив беспомощно некоторое время, мы к счастью встретили еврея, который рвал на себе волосы и бороду, глядя, как горела его синагога, где он состоял раввином. Он говорил по-немецки и поведал нам своё горе: оказывается, он и другие его единоверцы собрали в синагогу всё, что у них было самого ценного, и вот теперь всё погибло. Мы пытались утешить сына Израиля, взяли его за руку и попросили отвести нас в Кремль. Не могу без смеха вспомнить, что в разгар такого бедствия еврей стал спрашивать нас, не имеем ли мы что-нибудь для продажи или обмена. Я действительно думаю, что он задавал нам эти вопросы просто по привычке, поскольку в то время ни о какой торговле и речи быть не могло.

В день нашего вступления Император через маршала Мортье отдал приказ о запрете разграбления города. Этот приказ огласили в каждом полку, но когда стало известно, что город поджигают сами русские, удержать солдат стало невозможноCollapse )

Nov. 16th, 2016

04:56 pm - Дмитрий Шепилов «Непримкнувший»

Престиж Молотова в партии и в народе был очень высок, и казалось, что у смертного одра Сталина именно Молотов максимально активизируется и станет центром формирования руководящего ядра партии. Но этого не произошло.
Молотов сохранял своё каменное спокойствие и невозмутимость. Он, как и другие члены Президиума ЦК, нёс свою вахту у постели умирающего, занимался текущими делами, но не проявлял ни малейших признаков того, что он озабочен тем, что будет завтра, когда пробьёт урочный час Сталина.
Георгий Маленков. По своей натуре этот человек был лишен всяких диктаторских черт, и у меня сложилось впечатление, что он не был честолюбивым человеком. Он был мягок, податлив всяким влияниям и всегда испытывал необходимость притулиться к какому-нибудь человеку с сильной волей. И он притулялся: к Сталину, к Ежову, к Берии, затем к Хрущёву. Он был идеальным и талантливым исполнителем чужой воли, и в исполнительской роли проявлял блестящие организаторские способности, поразительную работоспособность и рвение. Он не был человеком широкой инициативы или новатором. Но когда он получал какое-либо указание от Сталина, то ломал любые барьеры, мог идти на любые жертвы и затраты, чтобы выполнить это задание молниеносно, безукоризненно и доложить об этом Сталину. Поэтому в аппарате ЦК шутили, что Маленков всегда требует, чтобы всякое поручение Сталина было выполнено «вчера».

Все колёсики, шестерни, трансмиссии — всё работает по-прежнему бесперебойно, и всё же произошло что-то очень большое, серьёзное, чреватое огромными последствиями для судеб страны — и не только нашейCollapse )

Navigate: (Previous 20 Entries)